— Да, — отвечает он, пусть не особо неуверенно.
После ужина Кайрос ложится на большой валун, а я устраиваюсь на мху у стены. Несмотря на то, что он мягкий, холод от камня, что находится под ним, все равно пробирает до костей.
Я обнимаю себя, стараясь не стучать зубами и лежу такой какое-то время, стараясь уснуть. Но выходит откровенно плохо.
Рой мыслей в голове попросту не даёт покоя. В какой-то момент в горле встаёт ком, а по щекам и вовсе катятся соленые капли слёз.
Почему я здесь? Я хочу домой, в свой мир, где есть душ, интернет и мягкая кровать.
Замёрзнуть насмерть в шахте — не самый крутой финал для попаданки.
Я кутаюсь в остатки своего платья, но холод все равно пробирает до самых костей, словно иглы впиваются в кожу. Мох подо мной сырой, а от камня веет таким морозом, что я уже не чувствую пальцев на ногах. Зубы стучат, несмотря на все усилия, и я прикусываю губу, чтобы не выдать себя. Не хватало еще, чтобы Кайрос увидел мою слабость — он и так смотрит на меня, как на источник всех бед.
Взгляд невольно скользит к нему. Он лежит на валуне, неподвижный, как статуя, но… что-то не так. Его дыхание неровное, плечи слегка дрожат, а руки скрещены на груди, будто он пытается согреться. Рана на плече, наверное, только усиливает холод — кровь ушла, оставив его ослабленным. Король замерз. Точно так же, как и я. В этой проклятой пещере нет ничего, кроме сырости и эха, и даже свет сапфиров кажется ледяным.
Сердце колотится. Ну, Саша, давай. Не будь трусихой. Я сажусь, отряхиваю мох с платья и тихо подползаю ближе к его валуну.
Он не шевелится, но я знаю — он не спит. Его глаза приоткрыты, сверкают в полумраке.
— Кайрос… — шепчу я, садясь рядом. Мои ноги касаются камня, и я ежусь от холода. — Тебе тоже холодно, да? Может… полежим рядом? Так будет теплее. Ну, чисто по-научному, тепло от тел… Эм, в смысле, мы же не звери, чтобы замерзать поодиночке.
Он фыркает, не поворачиваясь, но в его голосе сквозит раздражение, смешанное с усталостью.
— Как ты меня достала, Лиарель.
От тебя одни проблемы. Вечно лезешь куда не надо, а теперь еще и это… — бормочет он, но в словах нет настоящей злости, только привычная колкость.
Я уже готова отползти обратно, чувствуя, как щеки горят от неловкости, но вдруг он резко поворачивается. Его рука обхватывает мою талию, притягивая ближе — неожиданно, сильно, без предупреждения. Я ахаю, врезаясь в его грудь, и на миг замираю.
19
— Что ты… — срывается у меня, а у самой сердце грохочет, словно пулемет.
