И я абсолютно не знала, что делать дальше.
На Береговую возвращаться опасно. К Андрею нельзя — по крайней мере, не сейчас. Если он уже знает про Эмиля, это может закончиться одним образом: он запрет меня, а ключ заберет с собой. Я помню, как ему срывало крышу от осознания, что он мной обладает. Расстаться с этим добровольно Андрей не захочет. Подумав, я отменила поездку и попросила меня высадить на одной из небольших улиц в стороне от проспекта.
Я не могу связаться с Эмилем, но знаю, где он появится. Вопрос в том, насколько опасно там появляться мне.
Он будет следить за тем человеком из СК, я знаю адрес, и когда он заканчивает работу. Если приду туда, Эмиль меня заметит, и, надеюсь, заберет. Кусая в сомнениях губы, я поймала такси. Надеюсь, заберет…
Мне придется вернуться на Береговую. В тот же район, где наш дом — пусть это рискованно. Это единственный способ пересечься с Эмилем, потому что Следственный комитет находится там.
Я не хотела туда идти. Предчувствие, какая-то тревога меня от этого предостерегали.
Не хотела и знала, что пойду.
Сначала я попросила проехать по Береговой. Миновала наш дом, бросив взгляд на окна, и сосредоточилась на конце улицы. Все спокойно. Такси проехало мимо нужно здания, и я попросила таксиста:
— Сверните за ним.
Вышла я на улицу выше и пешком спустилась к реке. Ничего подозрительного. Вокруг люди, авто — обычный день в центре. Но по спине шел озноб, было чувство, что у меня погоня на хвосте и оно усиливалось, когда я смотрела в направлении нашего дома.
Его было видно отсюда.
Если меня будут искать, то здесь и еще на Ворошиловском.
Я спустилась на набережную, пытаясь представить, откуда Эмиль может наблюдать за выходом. Вариантов мало. Все просматривается. Набережная — одно из лучших мест.
Напитанный влагой ветер бросил волосы в лицо, я вдохнула его. Почему-то, когда вдыхаешь ветер, чувствуешь себя свободной. Давно утраченное мною чувство.
Уже скоро шесть, думаю, Эмиль уже здесь. Наблюдает и, должно быть, скоро заметит меня.
Я повернулась, рассматривая реку вдоль, и теперь ветер трепал волосы за спиной. В молочно-белом платье и длинными темными волосами я бросалась в глаза. Меня сразу узнают. Но я упрямо стояла на мостовой, глубоко дышала теплым, сырым воздухом, и смотрела на тот берег Дона. Было страшно смотреть по сторонам.
Боже, представляю, как он разозлится."
"Когда я призналась ему в измене в нашем пентхаусе, боялась, он ударит меня, но Эмиль этого не сделал.
