Я думаю, он связан с тем, кого ты ищешь.
— Кто такой?
Я облегченно выдохнула — очень боялась, что Эмиль не заинтересуется. Мне хотелось переключить его с мести на дело. Развести их с Андреем подальше друг от друга.
Я села за ноутбук. Поиски были недолгими — человека этого я запомнила в лицо и знала, где работает. Информации мало, только общее. Учился, работал, есть сестра, родители из глубинки. Самое главное я узнала — часы работы, адрес. Надеюсь, эта ниточка выведет на врага.
Эмиль наклонился к экрану, прочел адрес и хмыкнул:
— Собирайся.
Отвезу тебя в аэропорт, вылетишь в Москву, оттуда в Лондон. С тобой я разберусь позже. Когда здесь дела улажу. И тебе лучше меня послушать, Дина.
Эмиль распотрошил мою сумку, забрал себе паспорта. Из спальни прошел в гардеробную и остановился перед зеркалом. Мы покидаем убежище. Что снаружи неизвестно и не очень-то хочется выходить. Это снова боль, снова расставание… Я сжала ладони между коленями и вздохнула, наблюдая, как он одевается.
Эмиль надел чистую сорочку, поверх кобуры пиджак, аккуратно скрыл ремешки.
Расправил манжеты, застегнул запонки. Все это время не отводил взгляда от зеркала. Угрюмое лицо со светлыми неживыми глазами, казалось, состояло из одних углов и прямых линий. Зубы держал сжатыми, словно борется с чем-то. С болью — я хорошо его знаю.
Эмиль провел ладонью по щекам, проверяя, не отросла ли щетина. Наклонился, рассматривая себя в зеркало. Он раньше так каждый день собирался по утрам. На настоящую работу, я имею в виду, а не то, чем занялся потом… Насколько было лучше, когда он был финансистом, мыл деньги, а не полез в жесткий криминал.
Картина была такой знакомой, что я не выдержала, подбежала и обхватила его руками, уткнувшись носом в спину. С наслаждением вдохнула запах парфюма. Эмиль стоял неподвижно, пока я беспощадно мяла сорочку у него на груди.
С тех пор, как я сказала правду, от мужа веяло холодом, а это так трудно выносить. По живому режет.
— Эмиль, — прошептала я.
Он молчал, пока я прижималась.
Я его знаю — ни слова не вытянешь. Ну и пусть. Пусть молчит. Главное, я сердце слышу. Всегда этот звук ассоциировался с безопасностью, со счастьем. А потом сердце и подсказало, что он жив. Пальцами я впилась в грудную мышцу напротив — сильно, ему должно быть больно.
— Вернулся домой, а его разорили, — тихо сказал Эмиль. — Сына нет, жена спит с другим."
"Его слова выворачивали наизнанку, но я тоже возвращалась в холодный дом после кладбища.
