Тысячу раз я пыталась перенести на страницы наше прощание. Как он выглядел, когда уходил: выражение глаз и лица, тепло пальцев, как держал меня за подбородок, говорил — «люблю»… Каждую деталь. И всякий раз не удавалось. Вместо полноцветного портрета — бледное подобие. Нельзя это описать. Невозможно. Нет таких слов. Не существует…
Андрей видел, что я пишу, но ничего не говорил. Понял: мне это необходимо.
Эмиль остался где-то там, в тумане прошлого. В замершем ничто, куда живым лучше не входить. Я выбрала жизнь, а он остался в моем дневнике.
Воспоминания должны оставаться на бумаге.
Несколько дней пролетели незаметно. В шесть утра меня разбудил звонок Алексея Юрьевича.
— Дина Сергеевна, вы готовы? Возможно, будет пресса.
На кладбище я оделась так, как понравилось бы Эмилю. В строгое черное платье до колен, туфли на шпильке. Уложила волосы, долго смотрела в зеркало, пытаясь справиться с выражением бледного лица, пока меня не позвал Андрей.
Я должна выглядеть холодно. Не смогла остановить это издевательство и тело мужа извлекут из земли, но ни одной слезы они не получат.
Андрей тоже был в черном: рубашка, джинсы. Мы совсем разные — как леди и бродяга. Он был в черных очках, и я взяла свои.
— Держись, — прошептал Андрей, когда я вышла из ванной. Сжал пальцы, целуя, ободряюще улыбнулся. — Я буду рядом.
На кладбище было прохладно. Могилу оцепили, на ней хозяйствовали органы. Мы — родственники и сторонники умершего — группкой стояли под сенью плакучей ивы. Я в центре, Андрей по левую руку.
Справа от меня юрист, и вокруг — стена охраны. В гибких ветвях шелестел ветер. Пресса снимала, но меня — мельком, наверное, они подойдут потом. Сейчас их внимание полностью было занято могилой.
Я смотрела, как ее вскрывают. Внутри все разрывалось от боли, но глаза остались сухими. Сняли черную гранитную плиту, начали копать. С памятника смотрели глаза мужа: пустые, жестокие. Глаза хищника, убийцы и изощренного лжеца. Я так тебя любила… Но сумела с тобой проститься. Оторвать от себя.
Мой муж умер, и как бы я ни любила, как бы ни боготворила его, и не мечтала быть рядом, его больше нет. Мертвые не возвращаются.
— Я любила тебя, — одними губами произнесла я, чувствуя, как по щекам ползут прощальные слезы.
Андрей захватил мою ладонь двумя руками и прижал к груди. На глазах у всех ткнулся в пальцы губами. Слева мгновенно щелкнула вспышка: завтра на новостных сайтах будут обсуждать, кто целует пальцы вдовы криминального авторитета Ростова.
