Цветущие каштаны, молочный шоколад, его кривая улыбка… Но чаще всего я вспоминала пустые и болезненные глаза Андрея в зале суда. Думала о нем каждый раз, когда видела молодых военных или мужчин с тоскливым взглядом и сигаретой во рту. Я проверила: его переправили в колонию в Заполярье.
Мне хотелось его увидеть. Там, на мосту, мы не обо всем договорили. Он остался моей необорванной нитью, тянущей в прошлое, связанный со мной, сыном… Я хотела знать, о чем он думал в тот момент. Хотела знать, почему не прыгнул, потому что видела — он хотел спровоцировать огонь группы захвата, только не стал.
Может быть, это помогло бы отпустить его вместе с прошлым. А может, нет. Когда я заговорила об этом в первый раз, Эмиль отреагировал резко.
Это было за завтраком. Я покормила ребенка, сварила кофе и занялась омлетом. Омлет получился пышным, а кофе вкусным.
— Я хочу съездить к Андрею, — я поставила тарелку перед мужем и села напротив. — Ты не против?
Он читал что-то в телефоне и ошеломленно уставился на меня.
Об Андрее мы не говорили. Эмиль ревновал меня. Не специально, но как-то само собой имя Андрей стало табу в нашей семье, даже если речь не о Ремисове. И я нарушила обет молчания первой.
— Против! — Эмиль взбешенно швырнул телефон на стол.
Я выдержала взгляд и пригубила кофе со сладким молоком. Черный в последнее время пить не могу.
— Извини, — ровно сказала я.
Ему нужно успокоиться. Я все понимаю. Эмиль быстро и без аппетита доел омлет.
— Зачем?
— Попрощаться, — он меня не поймет, черт возьми, но это правда, а Эмиль, прежде всего, именно ее любит.
— Я хочу поговорить с ним.
Он не ответил, вернулся к своему телефону, допил кофе и ушел в комнату. Снова мы заговорили об этом через два дня. Эмиль все обдумал и успокоился.
— Можешь съездить. Короткое свидание. На полчаса.
— Спасибо, — представляю, чего ему это стоило.
Наверное, он меня и вправду любит. Злился, но разрешил. Пока утрясали бюрократические сложности, я настраивалась на поездку. Андрея не предупредили.
Даже накануне отъезда, даже утром, когда меня мутило, а затем рвало в туалете кофе, выпитым на голодный желудок, я понимала, почему туда еду… Наверное, предчувствовала, что больше мы не увидимся. Сама такая возможность появится нескоро. Если бы он узнал, что я хочу его навестить в моем положении — отговорил бы. Это точно.
Глава 48"
"Эмиль не мог поехать со мной, «прикованный» браслетом к новому дому. Со мной поехал Алексей Юрьевич, замкнутый и злой.
