Мы возились в постели, и он брал меня сначала пальцами, глубоко и жадно целуя взасос. Затем, закончив сладкую игру, обхватил ягодицы, заставляя выгибаться. Эмиль так спешил овладеть мной… Я ощутила удары быстрого от возбуждения сердца, когда он накрыл меня собой. Уперлась ладонью в грудь, чтобы остановить. Мне хотелось посмотреть на него секундочку, прежде чем… Ниже ключицы был красноватый рубец. Еще один будущий шрам, который я буду любить в нем.
Когда я встретила затуманенный взгляд, Эмиль тут же похотливо улыбнулся и медленно прижался бедрами, проникая в меня.
Первый толчок был очень мощным. Он сдавленно застонал сквозь зубы, словно ему было хорошо и больно одновременно. Потом быстрее, чаще… Наше супружеское приветствие закончилось быстро.
Эмиль расслабился на мне в сладкой истоме, пока я цеплялась за влажную спину мужа и тонула в его дыхании. Снова начала плакать, не веря, что он здесь. Утром я и мечтать не смела, что мы будем вместе, утомленные интимным жаром.
— Почему ты спрашивал, хочу ли я встречи?
Он скатился на бок и открыл глаза.
Я онемела от их выражения. Взгляд Эмиля всегда меня завораживал, с первой минуты. Мы были так близко, что в солнце, проникающем из-за штор, я видела рисунок радужной оболочки. Какие у него красивые глаза…
— Ну что ты молчишь, Эмиль?
— На тебя смотрю, — он медленно провел пальцами по моему подбородку. — Я о тебе думал… Тебе было тяжело, знаю. Весь город шумел. Достали?
— Немного, — я усмехнулась.
— Время пройдет, и пена схлынет, маленькая.
Через год нас не вспомнят.
— Ты уходишь от ответа. Почему ты спрашивал?
Он вздохнул, и улыбка стала грустной.
— Я думал, ты знаешь. Все непросто, наша жизнь будет другой. Не такой, к какой ты привыкла.
Я привстала на локте, тревожно глядя на него.
— Имущество конфискуют, — тихо сказал Эмиль. — Если я не докажу легальность доходов, все заберут. И мне придется носить браслет несколько лет.
Взгляд стал болезненным. Серьезный удар в его возрасте, когда трудно начинать заново.
— Ты на свободе… — пробормотала я. — Не жалей о деньгах.
— Нам придется переехать. В полиции предложили на выбор Питер или Подмосковье. Маленькая, я заключил сделку со следствием. Мне этого не простят. Пока все не уляжется, нам нужно быть осторожными.
Я поняла, почему он спросил. Общество нас ненавидит — все знают, кто Эмиль и чья я жена. Теперь и в криминале он персона нон-грата. Ограничение, контроль, нищета — таким он видел будущее.
