Андрей не торопил, наклонился вперед, на столе сцепив руки. А может, зря пришла? Спустя полгода мы чужие люди, абсолютно разные, я из этого порочного круга сбежала навсегда, а Андрей остался. Хорошим девушкам опасно общаться с киллером. Я могу попросить о помощи, но он ведь захочет, чтобы я заплатила — не деньгами, чувствами. Если они теперь ему нужны, вспомнив ту шатенку.
Я вздохнула, опираясь ладонями на стол, словно хотела уйти.
— Эй, давай посидим, — Андрей, кажется, понял мои сомнения. Его взгляд скользнул по распластанным на столе пальцам.
— Все еще носишь?
Я опустила глаза: в белом свете прожектора вспыхнуло обручальное кольцо, а второе, с черным бриллиантом, наоборот, будто поглощало свет. Муж много чего дарил: элитные меха, цветы с огромным ценником, ювелирку. Он любил жить на широкую ногу. Когда я стала его женой, первые месяцы он держал меня, избитую и изнасилованную, взаперти. Он меня ненавидел: за то, что сделали с ним и со мной. Видеть не хотел. А подарок — соболиную шубу — за бешеные деньги принес, словно эти траты пустяк.
Но самый дорогой, самый ценный подарок от Эмиля — кольцо с черным бриллиантом в честь моей беременности. И обручалку я так и не сняла. Не захотела.
— Ношу.
— У тебя проблемы?
Я гладила золотой ободок, камень в кольце, и молчала. Очевидно ведь — иначе бы не пришла. Мы с Андреем попрощались: вместе нам не быть, а мучить его ни к чему. Мы из разных миров.
— Почему ты вернулась?
— Из-за наследства. По завещанию мне передавали документы от Эмиля, вот и приехала.
Андрей, на меня напали… — он проследил, как я прикасаюсь к ссадине на лбу. — Пистолет к голове приставили, требовали, чтобы уехала. Угрожали сыну. Ты можешь выяснить, кто это был?
Андрей откинулся на спинку дивана, на груди сложив руки. Недоверчиво прищурился — не потому что не верил, что-то ему казалось странным. На лицо вновь наполз свет, подчеркивая асимметрию рта. У него частичный паралич после травмы, и сильнее всего это заметно при напряжении.
— В полицию обращалась?
Последнее, что ожидаешь услышать, когда приходишь к бандиту за помощью.
— Я им не верю.
Андрей размял правую кисть. Новая привычка, должно быть, появилась после того, как друг сломал ему руку.
— Куда вляпалась? Не юли, — непривычно жестко сказал он, тщательно выговаривая слова. Четкая дикция давалась ему с огромным трудом. — Ты вдова, тебя бы не тронули просто так.
— Я… Не знаю! — сдалась я. — Я запросила материалы дела о бойне в «Фантоме». И все. Думаю, из-за этого.
