Я расхохоталась и позабыла все свои болезненные мысли, и поняла, что Генри не собирается мне ничего рассказывать. И совсем не факт, что он способен увидеть мое будущее. Я всегда была странной для так называемых «нормальных» людей, так может и для прозорливца я темная лошадка.
Очевидно, Генри устал – его прекрасная аура начала бледнеть. Пора уходить.
– Вы можете хотя бы подсказать мне время и место встреч Амелии и Мартина? – вставая, спросила я.
– Сумерки, – улыбнулся Генри. Пока что он не ответил толком ни на один из моих вопросов и знал, что я это понимаю.
– Больше сотни лет каждый вечер после наступления сумерек дух Амелии отправляется к раздвоенному вязу у реки и ждет Мартина. Это то самое дерево, на котором повесили Мартина и под которым погребено его тело.
– И там его дух встречается с ее?
– Нет, никогда. После смерти Мартин оставался с их сыном. Увидев, что мальчик очутился под защитой своего белокожего деда, Мартин покинул землю.
– Несчастная женщина, – отозвалась я.
– Столько лет ждала мужчину, с которым встретиться не суждено.
– Да. Обстоятельства сделали из Амелии узницу, но смерть разбила ее оковы. Она должна была стать свободной, но предпочла остаться пленницей.
– В деликатных намеках вы не сильны, Просто Генри, – хмыкнула я. Он уподобил меня Амелии: я тоже добровольно лишала себя свободы и долго-долго ждала мужчину, который, возможно, никогда не вернется.
В ответ Генри широко улыбнулся.
– Можно вас поцеловать? – попросила я.
– А я могу выбрать, куда? – мигом парировал Генри.
– Ах вы, пошлый старикашка, – вздохнула я и поцеловала его в лоб.
Генри коснулся руками моих щек и задержал мое лицо в ладонях.
– Дарси, тебе ниспослан великий дар, но ты не используешь его. Ненависть и гнев внутри тебя становятся сильнее твоего дара. Я видел, что ты способна убивать людей силой мысли. А сейчас ты направляешь свои силы вовнутрь и губишь сама себя.
Да, он говорил правду, более того, я и сама уже думала о том же – в более мягкой форме, конечно, – но не хотела этого слышать.
Я не знала, как приглушить тоску по мужу, не знала, как превозмочь злость на своих обидчиков. Если бы СМИ не осыпали меня такими ужасными – и несправедливыми – обвинениями, у меня сохранилась бы поддержка дочери и племянницы, когда Адама не было рядом."
"– Ненависть разъедает тебя, – Генри убрал руки от моего лица. – Я сочувствую любой нечисти, которой не повезет оказаться сейчас рядом с тобой.
