На крыльце на покрашенных темно-синей краской качелях сидел старый, очень старый афроамериканец. Ему было, по меньшей мере, лет девяносто, если не все сто. Из-за крайней худобы чистая, хотя и поношенная, одежда висела на нем мешком. Морщинистые руки покоились на трости с набалдашником из слоновой кости, и он смотрел прямо на меня. Только не видел, потому что глаза за темными стеклами очков были абсолютно слепыми.
– Вокруг вас сосредоточена какая-то таинственная сила. – У него был очень красивый голос. Если судить только по голосу, можно было подумать, что мужчине около тридцати и он полон здоровья, но я-то знала, что этот незрячий старик проживет не больше двух лет.
И что его будет не хватать очень многим людям.
Аура у него была красивейшего лазурного цвета, подобного которому я раньше не встречала, и простиралась вокруг тела почти на метр. Никогда такого не видела. Больше всего на свете мне хотелось сесть рядом, чтобы моя собственная пурпурно-синяя аура перемешалась с его.
– Как вас зовут? – спросил он, когда я приблизилась.
– Дарси Никодемус, – ответила я.
– Я не ждал сегодня никого с фамилией Никодемус.
Я не смогла сдержать смешок:
– Тогда называйте меня просто Дарси. Можно я присяду рядом, мистер?..
– Просто Генри. Я не признаю фамилию белого хозяина, так что просто Генри.
– Хорошо, Просто Генри, можно мне сесть рядом с вами?
Он тихонько рассмеялся, когда я опустилась на его качели. Не дотрагиваясь до старика, я оказалась достаточно близко к его ауре, чтобы почувствовать ее.
Закрыла глаза и вдыхала волшебное сияние, будто впитывала этот восхитительный небесный свет всем своим существом.
– Вы старая женщина или просто старая душа?
– Я знаю о себе не слишком много, – призналась я, не добавив, однако, что мне это неинтересно. Одну вещь я уже поняла об этом человеке – ему можно рассказать все. Чувствовалось, что он знает много секретов о многих людях, и унесет с собой в могилу доверенные ему тайны."
"– Я пытаюсь найти маленького мальчика, но меня заверяют, будто его не существует.
Этот мальчик – потомок раба, повешенного за то, что сделал ребенка белой госпоже из «Тринадцати Вязов». Чувствую, малыш где-то рядом, но не могу найти его.
– Никто никогда не уходил отсюда разочарованным, – пророкотал Генри. – Дай мне руку и садись ближе.
– С радостью, – я пододвинулась к нему и протянула левую руку.
– Ты просто маленькое, разбитое на осколки создание, а? – протянул он, считывая ощущения с моей руки, зажатой в его огромной ладони.
