Вы осмотрели могилы в Вязах?
– Да, – произнесла я, наблюдая за духами: пока священник говорил, они парили вокруг него и, крутя головами, сообщали, что не знают никакого Мартина.
«Тупик», – подумала я, но потом вспомнила слова преподобного в начале знакомства.
– Вы сказали «местная» история. А Восточная Месопотамия в Джорджии, где какое-то время жил Чарльз Фрейзер, не слишком далеко, чтобы считаться «местной»?
– Барристеры и Фрейзеры очень давно связаны родственными отношениями. Полагаю, еще до Гражданской войны, но не могу сказать точно, кто из них на ком женился и когда.
Если интересуетесь историей семьи, вам следует спросить у Генри.
– А кто этот Генри?
– Он живет здесь неподалеку. Видите маленький белый домик?
Я ничего не видела из-за деревьев. Пока пыталась разглядеть, преподобный положил руку мне на плечо и указал на угол какого-то здания. Тотчас же я невольно кое-что узнала о нем: в детстве Чарльз Фрейзер совершил какой-то постыдный поступок, и посчитал, что ради искупления вины обязан посвятить себя Богу.
– Вы должны простить себя, – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.
Священник на мгновение пораженно застыл, потом рассмеялся:
– Вы с Генри прекрасно поладите. Он проработал в «Тринадцати Вязах» больше пятидесяти лет, и обожает рассказывать о призраках и домовых.
– Я тоже обожаю, – пробормотала я, направляясь к дому самым быстрым шагом, на какой была способна, и стараясь не перейти на бег.
Духи позади преподобного тянули ко мне руки, умоляя вернуться и пообщаться с ними.
– Что не так с этим местом? – проворчала я. – Почему души здесь такие неприкаянные? Почему им нет покоя?
Стоило задать себе этот вопрос, и в голове всплыло имя Девлина. Кем бы или чем бы ни являлось это существо, наверняка дело именно в нем. На секунду я представила отца, нашедшего лампу Аладдина. Вот если бы загнать Девлина внутрь и выпускать только в те моменты, когда он мне может понадобиться. Но для чего? На что еще он способен, кроме как делать стены прозрачными?
Размышляя о спокойствии, я осознала, что только что обрела его в двадцати ярдах от белого домика: крошечного, квадратного, с маленькой верандой вдоль фасада.
Небольшой дворик был окружен таким же белым деревянным забором, как и кладбище, очевидно, их построил один и тот же человек.
Перед коттеджем располагался палисадник с благоухающими цветами: розами, левкоями, жимолостью, за которыми тщательно ухаживали: я не заметила ни одного сорняка.
