Через дверь слышу голос Марка, но слов разобрать не могу. Слишком тихо.
Разговор Марка по телефону длится не меньше пяти минут, все это время я нервно ерзаю на стуле и то и дело бросаю взгляд на висящие на стене, большие часы. Минуты кажется вечностью, стрелки будто совсем не двигаются, а нарастающее во мне напряжение готовится разорвать меня на части. Я прокручиваю в мыслях все сказанное Марком, его непонятные мне уверенность и абсолютное спокойствие, будто он в самом деле точно знает, что никакая опасность ему не грозит, словно ему совершенно все равно.
Когда мое терпение подходит к концу, а нервы натягиваются, словно струна, Марк возвращается в кабинет. Останавливается у порога, смотрит на меня и произносит:
— Подождем гостей, да?
Глава 35
— Гостей? — я недоуменно смотрю на Марка.
Внутри нарастает уже знакомая мне паника. Каких еще гостей? Наверное, это по-детски глупо, но сейчас мне совершенно не хочется встречать каких-то там нежданных гостей.
Кому он звонил? С кем говорил? А главное — кто эти гости?
Марк, тем временем, пересекает кабинет, подходит ко мне впритык и садится на корточки.
Он берет мои ладони в свои, поглаживает их большими пальцами, словно говоря: «не бойся, я с тобой». Готова поклясться, именно это сейчас крутится в его голове. Я вижу это по его глазам, про его открытому, полному тепла и заботы взгляду. Вижу и едва сдерживаю слезы, потому что никто, никто в целом мире после смерти родителей не смотрел на меня вот так. А он смотрит, каждый божий день смотрит, и только теперь я понимаю, насколько была слепа, сколького не замечала, не желая вылезать из своего панциря.
— Все хорошо, Есь, ты мне веришь? — он заглядывает мне в глаза, улыбается так открыто, что я невольно киваю, даже не задумываясь над сутью вопроса.
Мне просто хочется, чтобы Марк был рядом, чтобы вот так держал мои ладони в своих и смотрел, будто я самое ценное, что есть в его жизни.
Я даже опомниться не успеваю, а он уже подается вперед и приникает к моим губам. Медленно углубляет поцелуй, сплетает наши языки и на мгновение я забываю обо всем на свете.
Есть только он и его поцелуи, его запах и теплое дыхание, обжигающее кожу лица и шеи. Пространство вокруг теряет свои очертания, голова начинает кружиться, все в этом мире перестает иметь значение, и я не улавливаю тот момент, когда моя верхняя одежда оказывается отброшенной в сторону, а водолазка — задранной до самой груди. Легкие и в то же время жалящие поцелуи вызывают дрожь во всем теле.
