— Блядь, ну вот зачем ты вышла, а? — продолжает шептать Марк, одновременно стягивая с меня джинсы. Когда он успел расправиться с ремнем и ширинкой — для меня остается загадкой. — Нет, Еся, все, баста, здесь ты работать не будешь, нехер.
— Чего? — смотрю на него обескуражено, словно ушатом ледяной воды облитая.
Опять? Серьезно? На колу мочало, начинай сначала?
— Марк, хватит, подожди, — останавливаю его, начинаю сползать со стола, пока на мне еще хотя бы трусы красуются. Какого, вообще, черта? Договорились же.
— Ты опять? Ты обещал! — напоминаю ему обо всех тех условиях, что менялись на ходу и были приняты мною почти беспрекословно.
Отталкиваю парня, собираюсь уже спрыгнуть со стола. Опускаю голову и начинаю дышать часто. Стиснув челюсти до зубовного скрежета, пытаюсь успокоиться, чтобы не наговорить лишнего. А сдерживаться становится все сложнее. Это невозможно же, ненормально! Вот так менять свои решения, наплевав на обещания, потому что сам себе чего-то надумал.
— Есь, — он снова пытается меня обнять, а я уворачиваюсь.
Не хочу, просто не хочу.
Мне с ним хорошо, по-настоящему хорошо и спокойно, но его стремительно меняющееся настроение порядком достает.
— Мне работать надо.
— Есь, ну чего ты, маленькая?
— Чего? — рявкаю, не сдержавшись. — Ты еще спрашиваешь? Ты все решаешь за меня. И решения свои меняешь, когда в голову моча стрельнет.
— Это не правда.
— Разве? А сейчас это что такое было? Мои желания не в счет! Я никого не трогаю, сижу на складе, даже не общаюсь ни с кем без надобности, потому что ты сразу бесишься.
Мне элементарно страшно!
— Я никогда бы не причинил тебе вреда, — слишком спокойно произносит Марк, правда, взгляд его горит бешенством.
— Ты давишь, неужели ты этого не видишь, — вздыхаю устало.
— А ты?
— Что я? — поднимаю на него глаза.
— Не видишь?
— Чего не вижу?
— Я ревную, Еся, я пиздец, как ревную и нихрена не могу с этим поделать! — он срывается на крик. А я смотрю на него, вот такого придурковатого и начинаю улыбаться.
Совершенно иррациональная реакция, я его сейчас бояться должна, а мне смеяться хочется. — Что смешного, Есь? Я Темыча придушить хочу каждую минуту, тут еще Виталя, и все на тебя таращатся. Ты хоть представляешь, как меня это бесит?
Вместо ответа прижимаюсь к нему, обнимаю крепко, губами касаюсь груди.
— Не надо ревновать, ну кому я нужна, — улыбаюсь, чувствуя, как меня обнимают в ответ, гладят по волосам.
