Выехав из дачного кооператива, я вдавил педаль в пол и помчался обратно в Сочи, нарушая все правила дорожного движения, которые мог. Благо была глубокая ночь, и автомобилей на дороге было немного.
Пришлось сбавить скорость на перевале, чтобы не вылететь с трассы. Телефон снова зазвонил. Это был Михаил.
– Мы нашли его, – закричал он в трубку. – Ножевое ранение в живот.
– Черт, – заорал я и с силой ударил по рулю, отчего я чуть не потерял управление и не вылетел с дороги. – Он жив?
– Да, – ответил он. – Прижимай сильнее.
Я слышал какую-то возню и крики.
– Мы везем его в больницу, куда отвезли тебя, – пояснил он. – Гони быстрее!
– Я скоро буду.
Твою мать.
Какого хрена Саня отправился туда один? Хотя я тоже был хорош. Ножевое ранение – это серьезно. Моему другу чудом удалось не истечь кровью. Вера сказала, что он уехал несколько часов назад. Я обещал перезвонить девушке, но не буду этого делать, пока не узнаю, что случилось и не поговорю с врачом.
Добравшись до больницы, я резко затормозил, и машина с визгом остановилась.
Вбежав вверх по ступенькам, я встретил Артема, который ожидал меня.
– Дмитрий Сергеевич, пойдемте. Нам сюда.
Мы поднялись на лифте на четвёртый этаж в отделение хирургии. В приемном покое я встретил Михаила, держащего в руках окровавленную мягкую игрушку.
– Как он? – тут же спросил я.
– Его увезли в операционную. Врач пока еще не выходил.
Я присел в кресло и сложил руки перед лицом. Черт. Я не мог его потерять. Мы не могли его потерять.
– Что это у тебя в руке?
– Он подложил игрушку под себя.
Это помогло остановить кровь. Мы нашли его на полу, лежащим на животе. Думаю, она спасла ему жизнь, – сказал он, протягивая окровавленного плюшевого динозавра мне.
Я взял игрушку в руки и крепко сжал ее в руках. Достав телефон, я набрал Никите.
– Возвращайся. Ты нужен нам здесь.
– Что произошло? – спросил он сонным голосом.
– Саню прирезали, – сказал я и сильнее сжал игрушку в руке.
– Что? – крикнул Никита. – Как это произошло? Он жив?
– Его оперируют.
Я перезвоню, когда к нам выйдет врач.
– Я вылечу ближайшим рейсом.
Подняв голову, я уставился в потолок, продолжая сжимать мягкую игрушку в руке. Вмиг я ощутил внутри себя пустоту. Как будто снова осиротел. Наверняка те же чувства испытывал Саня, когда доставил обоих своих друзей в больницу после той перестрелки. О чем он думал в этот момент? Я боялся на мгновение представить, что потеряю друга. Саня не мог умереть. Он просто не имел на это право.
