– Всех нас перестрелять не удастся, есть еще слуги, лошади не оседланы, экипажи не заложены, в самом лучшем случае вам придется бежать куда-нибудь ночными полями…
– На Фортуну, – резко ответила она. – До сих пор…
Ее оборвал резкий, как удар хлыста, окрик Ванды:
– Брось пистолет, курва!"
"Иоланта повернула голову – а в следующий миг дуло «Байярда» уперлось ей в лоб. Нехорошо улыбаясь, Ванда сказала холодно:
– Шевельнешься – и я выстрелю. Просто разожми пальцы и урони пистолет на пол. Ну? У тебя ни малейшего шанса, я все равно успею раньше…
Иоланта это поняла – и разжала пальцы, «Бульдог» глухо стукнул по паркету.
Ванда, поведя стволом, распорядилась:
– А теперь отойди к окну, живо!
– И вы двое тоже, – поддержал Ахиллес, успевший наконец выхватить браунинг. – Артамон, Пантелей! Оттащите-ка к дальнему окну четыре кресла и помогите господам и даме сесть. Только сначала как следует охлопайте карманы этих двух господ – нет ли и у них чего-то огнестрельного.
На всякий случай он прибрал со стола и наган, сунул его в карман.
Повернулся к хозяину, спросил с усмешкой:
– Пан Казимир, надеюсь, вы не в претензии, что мы так вольно ведем себя у вас дома?
На бесстрастном лице хозяина мелькнула бледная тень улыбки.
– Можете продолжать в том же духе, если это идет на пользу. Ванда, милая, ты не отдашь пистолет кому-нибудь из мужчин? Девице из приличного семейства такие игрушки не к лицу…
– И не подумаю, – строптиво отрезала Ванда. – Я умею стрелять, дядя, а за этими нужен глаз да глаз…
– Ох уж эта эмансипация… – проворчал хозяин.
– Приходится признать, пан Казимир, что она себя оправдывает, – сказал Ахиллес. – Если бы не эта эмансипированная девица, еще неизвестно, как повернулись бы события…
Он обернулся к окну. Там все выглядело прекрасно: четверо аферистов сидели на установленных в ряд креслах. Самым неопасным там был надежно связанный Алешка – да и другие двое мужчин, у которых не оказалось никакого оружия, опасности не представляли. А вот Иоланту, даже обезоруженную, Пантелей явно считал самой здесь опасной – бдительно стоял над ней, время от времени сжимая-разжимая пудовые кулаки.
– Давай, Артамошка! – распорядился Ахиллес. – Пулей! (Денщик бомбой вылетел за дверь.) Пан Казимир, простите уж, он сейчас от вашего имени распорядится заложить тарантас и мчать в Красавку…
– Ничего не имею против, – спокойно сказал пан Казимир. – Ахиллес Петрович, мне отчего-то кажется, что вы знаете гораздо больше всех остальных… Не расскажете ли? Каюсь, любопытен.
