Возле этой серьезной девочки с взыскательным взглядом темных глаз Лесана чувствовала себя ребенком.
— А что, отец часто у вас бывает? — осмелилась на дерзкий вопрос выученица.
Клёна посмотрела на нее все так же серьезно и ответила:
— Он мне отчим. Мой отец умер. Я его не помню. Но мама говорит, он был хорошим. Клесх приезжает не часто.
Она так и говорила. Короткими скупыми фразами. Стеснялась, видимо, переодетую парнем чужинку. А, может, просто была не рада приезду отчима.
Брат вскинул голову от своей миски щей и ответил:
— Мама батю постоянно ждет.
Ночами все плачет…
— Э-э-эльха… — и снова строгий взгляд Клёны осадил болтливого мальчика.
Лесана посмотрела на этих двоих, а потом повернулась к девочке и спросила:
— В лес завтра пойдем? За клюквой?
Клёна посмотрела удивленно, но кивнула. Она не понимала, отчего страннице, только-только оказавшейся в тепле и уюте, захотелось тащиться в мокрый лес по ягоды, но была рада уйти из дома. Не догадывалась, глупышка, что в точности такое желание снедало и Лесану, которая по-прежнему чувствовала в душе обиду на наставника.
Не потому, что у него была семья, нет! Потому, что говорил, будто можно прожить без этого, будто неважно оно, а оттого должно быть забыто, словно глупость.
Слезы обиды на него и досады на себя, что поверила, поддалась обману — жгли глаза, горло сводило судорогой. Но девушка стиснула зубы.
— По ягоды? Я с вами! — тут же встрял Эльхит.
Но сестра посмотрела на него и твердо ответила:
— Нет. Ты останешься дома.
Отец тебя давно не видел. И ты его тоже.
— Он все равно спать будет, — заныл мальчонок.
— Значит, по хозяйству маме поможешь, — отрезала сестра.
На этом спор был закончен, и Лесана легла спать, не дожидаясь возвращения Клесха и Дарины. На широкой лавке под меховым одеялом было уютно и тепло. В избе пахло пирогами, через заволоченное окошко доносились звуки дождя. Дом… Как могла она поверить, будто можно прожить жизнь, в которой нет места человеку, что тебя полюбит. И не просто полюбит, но будет ждать.
Изо дня в день. Так, как Дарина ждет Клесха.
20
Лесана проснулась чуть свет. Будто Встрешник в бок толкнул, не давая понежиться, побаловаться покоем. В избе еще царил полумрак, но Дарина уже хлопотала у печи — беззвучно, чтобы не разбудить спящих. Оставалось только гадать, как умудрялась она отодвигать печную заслонку, подкладывать дрова, переставлять с места на место блюда и горшки так, что те не издавали ни единого громкого звука.
