И так не так, и этак не этак.
Мать не знала, что накануне Лесана, наскоро омывшись в слабо натопленной бане, забралась на сеновал и легла, зарывшись в сено. Не знала она и о том, что дочь, давно уже отвыкшая плакать, в эту ночь горько всхлипывала, уткнувшись лицом в дедов овчинный тулуп. И слезы лились потому, что давно уже не чувствовала девушка себя такой одинокой, несуразной и всюду чужой.
Оттого-то ей, как и всегда, когда бывало плохо, вспомнился Фебр. И сильные руки, которые обнимали ее, и горячие губы, блуждавшие по телу, и светлые прозрачные глаза, глядевшие с любовью и нежностью, словно не было ее краше, лучше и желаннее.
Одиночество стиснуло сердце ледяной ладонью. Что Фебр? Уже и забыл ее за столько-то лет. А если и помнил, то… какая им с того обоим радость? Какая отрада?
Лесана глухо всхлипывала и не знала, что Тамир, лежащий от нее на расстоянии вытянутой руки, не спит, а глядит незрячими глазами перед собой. И в глазах этих отражается та же тоска, что грызла сердце девушки.
69
Когда проснулись, за дверцей сушил с небес низвергались реки.
Дождь лил такой, что даже соседних домов было не видать, а уж ветер дул…
В избу обережники ввалились мокрые и замерзшие.
— Уф, погодка… — Лесана стряхнула воду с коротких волос. — Чую, пока не утихнет, к Неруну идти — дело зряшное. А ты, Стояна, чего такая нарядная?
Только сейчас девушка заметила, что сестра уж очень разоделась — вышитая рубаха, венчик тканый, бусы.
— Так сватов она ждет, — не выдержал Руська. — Чуть свет, хотела к воротам бежать встречать.
И ведь вымокнуть не боится. А как за водой сходить, так ей ноги промочить страшно.
— Молчи, сопля! — огрызнулась зардевшаяся Стешка. — Никого я не жду.
— Сватов встречать с кумахой на губах, конечно, не дело, — хмыкнул Тамир, взял ведро и вышел.
— Что ж ты, мама, не сказала, что вы ее сговорили? — с обидой спросила Лесана. — В хороший хоть род отдаете?
— За младшого Нерунова, — с гордостью ответил вошедший с охапкой дров отец.
— За Горяя, что ли? Так он же по весне с Боряновой дочкой миловался, — подивилась старшая.
— Разладилось у них, — развела руками Млада.
— Ах, разладилось… — протянула Лесана.
Еще бы. У нее с Мирутой тоже любовь не задалась. А теперь и братец его оказался верхоглядом. Чего же ожидать-то. Оно и понятно — семья обережницы получше семьи шорника будет. От таких родовичей морду не воротят.
Стешка покраснела и потупила очи. Эх, и красивая! Ну, Горяй, не дай тебе Хранители девку обидеть.
