Домочадцы при виде нежданной гостьи радостно загудели, но, завидев угрюмого наузника, смешались. А тот, привалившись плечом к дверному косяку, равнодушно взирал на семейство.
— Это Тамир — соотчич мой по Цитадели, — садясь на лавку, скупо обронила Лесана и начала стаскивать сапоги. — Руська, сумки тащи из сеней, гостинцы там у меня.
Молодший умчался выполнять указание сестры — только пятки босые по половицам застучали.
— Стояна, чего к лавке приросла? Беги баню растапливай. — Юрдон поклонился обрежнику.
— Не надо. Темнеет уж, — пожалел Тамир растерявшуюся Стешку, теребившую в руках кончик пушистой косы. — Сам затоплю.
С этими словами он вышел, оставив родичей обниматься.
— Ты надолго, дочка, к нам пожаловала? По делу аль проездом? — незаметно вытирая ладонями повлажневшие глаза, спросил отец.
— И по делу, и проездом. Завтра поутру обратно отправимся. Дело у меня до старосты, — сказала Лесана, а сердце сжалось.
— Что ж за дело, коли не тайна? — отец опустился на лавку.
— Не тайна, завтра все расскажу. Утро вечера мудренее.
— И то верно, — закивала Млада, расставляя на столе миски. — Дочь только порог переступила, а ты ее пытаешь. Завтра все, завтра. Пускай отдохнет…
Вернулся Тамир, устроился рядом с Лесаной, вытянул под столом длинные ноги, привалился спиной к бревенчатой стене, прикрыл глаза. Как всю жизнь тут прожил. Причем хозяином. Девушка ткнула его локтем в бок, призывая вспомнить вежество. Наузник дернулся, открыл глаза и Юрдон с удивлением понял — парень заснул! Едва спина опору нашла — прикемарил тот же миг.
— Устали мы, мама, — улыбнулась Лесана, — а тут тепло у вас и…
Она развела руками, не зная, как объяснить — в избе пахло щами, томленой ячменной кашей, дымом, людьми, деревом… Тот, кто несколько дней ехал по лесу и ночевал под открытым небом — поймет. Иным — не растолкуешь.
Поели в молчании, только девушка замечала краем глаза отчего-то обеспокоенные взгляды, которыми обменивались родители.
Руська сидел в углу на лавке и гладил сестрин меч, не решаясь при отце вынуть грозное оружие из ножен. Соскочила с печи сонная ленивая Мрыся. Поглядела на гостей, потянулась, зевнула, запрыгнула Лесане на колени и потерлась головой, как бы давая понять, что не забыла.
— Ладно, — поднялся с лавки Тамир, — пойду в баню, а то вовсе сморит.
— Ага. — Девушка одной рукой гладила Мрысю, а другой соскребала с тарелки остатки каши.
