И Огняна горько покачала головой. Целитель смотрел на ее живое, часто меняющееся от веселья к грусти, от грусти к радости лицо и любовался в душе. Следующий вопрос — неловкий, неуместный, сорвался с губ сам собой:
— А тебя что ж до сих пор не сговорили?
Сказал и осекся.
Но хозяйка не обиделась, посмотрела на него серьезно и ответила:
— А ты бы в дом — сыну своему — бабу вдовую да еще и бездетную взял бы? — и тут же просветлела, уводя разговор в другую сторону: — Ты мне лучше скажи, почто в глушь нашу заехал? Ищешь кого али заплутал?
Он улыбнулся:
— Ищу.
Детей с Даром ищу.
— Колдунов, что ли? — удивилась девушка. — Ишь ты. Вот ведь доля у вас…
И Огняна покачала головой:
— Тяжко, поди, ярмо-то это носить?
Мужчина сперва не понял, о каком ярме она толкует, но через миг дошел.
— Дар-то?
— Ну да, — кивнула собеседница. — Поди, иной раз хочется просто дома посидеть, у печи, кота вон погладить. Хоть какой да уют. Не в седле же с утра до ночи трястись.
Ихтор в очередной раз улыбнулся. С ней было легко и приятно беседовать, будто бы знакомы они были давно.
А еще в Огняне необъяснимо соединялась девичья прелесть, женский ум и детская прямота. Лекарь уже открыл рот, чтобы ответить, однако не успел произнести ни звука: в сенях яростно завыли коты.
— Ах вы, окаянные! — всплеснула руками Огняна и вылетела прочь из избы.
С усмешкой Ихтор слушал, как она распекает хвостатых крикунов:
— Совсем очумели? А ну — кшыть! Гостя не тревожьте!
Она еще некоторое время честила своих подопечных, но беззлобно, весело, больше для отвода души.
А когда вернулась в избу, принялась стелить Ихтору на лавке в углу у печи, за занавеской, там, где видимо, спала сама.
— Ты ложись, ложись… Дураки эти до утра орать будут. Но я их, если совсем раскричатся, выйду, спугну, чтоб не мешали тебе. Отдыхай. Я постелила уже.
Крефф кивнул. Крики котов его не смущали.
Поэтому он улегся, с наслаждением вытягиваясь на широкой лавке. За занавеской слабо сияла лучина, и слышалось тихое жужжание веретена.
Огняна села прясть. Ихтор закрыл глаза. Мягкий сенник пах сухой травой и домом. От этого обережнику было спокойно, уютно. Да еще где-то на печи громко и раскатисто урчала кошка, убаюкивая уставшего странника монотонным пением.
Сквозь плотную дрему он слышал, как Огняна снова шикнула на разбуянившихся котов, как те обиженно взвизгнули, когда она кинула в них тряпкой. А потом крефф разобрал шуршание одежды — хозяйка забралась на печь и улеглась, укрывшись одеялом.
