Утвердила пузатый горшок, исходящий паром, миску, ложку, в деревянный ковш-уточку налила холодного кваса, принесенного из ледника, выложила на плоское блюдо лепешки…
— Что? — удивилась девушка. — Что ты так смотришь?"
"Крефф покачал головой и молча принялся есть. Она ни о чем не спрашивала. Ему не хотелось говорить. В избе было тихо, уютно… Ихтору вспомнилось детство, дом, где он вырос, мать, которую он уже почти забыл. У них тоже было тихо и уютно, а летом в раскрытую дверь проливалось солнце, ложилось длинной полоской на дощатом полу, и видимые в его лучах пылинки танцевали бесконечный танец…
— …с тобой?
Обережник очнулся, поняв, что на несколько мгновений так глубоко ушел в себя, что перестал слышать Огняну.
— Что?
— Случилось чего с тобой? — повторила хозяйка. — Зверь дикий напал?
И она кивнула на его обезображенное лицо.
— Напал, — кивнул Ихтор. — Оборотень.
— Ой… — покачала рыжей головой девушка. — Страсть-то какая!
Крефф пожал плечами. Он по первости долго привыкал к тому, что навсегда стал уродом, но с годами смирился.
Забыл даже, каково это — смотреть на мир двумя очами, каково это — когда девки не шарахаются, а бабы и старики не смотрят с жалостью.
— Небось, девки тебя боятся? — угадала Огняна.
— Ты-то вон не испугалась, — усмехнулся лекарь.
Обитательница заимки рассмеялась:
— У нас тут редко люди бывают — в глуши такой, так что каждый за радость. А стать мужская, она не в красоте… — Янтарные глаза сверкнули.
— А в чем же? — спросил Ихтор, дивясь смелости вдовушки.
Но Огняна и тут его удивила, ответив:
— Стать мужская — здесь, — и легонько постучала пальцем по здоровому виску гостя, потом задумалась и добавила: — И здесь.
Теплая ладонь слегка коснулась широкой груди.
— С лица воды не пить. Так матушка говаривала. А мужик добрым должен быть и умным. С таким хоть до ста лет живи — горя знать не будешь. Ну, наелся ты?
— Да. — Он отодвинул миску и посмотрел в отволоченное окно. На лес опускались сумерки.
Целитель перевел взгляд на девушку:
— Видать, сегодня родичи твои уже не возвернутся.
Темнеет.
Рыжка грустно кивнула:
— Небось, на торгу задержались, а, может, свататься поехали. Отец хотел парням невест подобрать. Они уж взрослые у нас — по восемнадцать весен.
Ихтор улыбнулся:
— Близнецы?
Девушка в ответ махнула с усмешкой рукой:
— Тройняшки. Всю душу в молодчестве вымотали. Мать-то в родах померла. Вот отец нас один и тянул. Да я помогала. Хотя, чего я там напомогать могла, в семь-то лет… Эх.
