Но ему там не до свадьбы. Город велик, хлопот много, куда ему жену молодую — дома-то не бывает."
"— Ты собирайся в Радонь, а ты в Семилово. Завтра Чет вас отправит. А я грамотки отпишу.
Девушки испуганно переглянулись. По их лицам Клесх читал все немудреные тревоги. Что там, в Радони и Семилове? Даль далекая. Да доедут ли? А если доедут, то к кому? Даже имен не знают. Меньшая тут же заревела, уткнулась носом в плечо сестре. Так и вышли, скуля в два голоса.
Целитель, сидевший рядом с Клесхом, вздохнул:
— Крут ты больно, Глава, — потом задумался и закончил: — но иначе никак.
Радонь и Семилово? К ратоборцам?
— К ним, — кивнул собеседник.
Лекарь улыбнулся.
— А меньшой повезло. Семиловский вой собой хорош и нравом ровен. Ему, поди, и двадцати пяти не сровнялось… — Он улыбался, вспоминая себя в этом же возрасте. — Мне б тогда жену прислал тоже…
— Пришлю, ежели еще где заартачатся, — легко согласился Клесх. — А в Радони ратоборец тебя весен на семь моложе? Ольстов выуч?
— Так и есть. Поди, годков тридцать.
Хорошо рассудил. Будут Тимлецовны, как у Хранителей за пазухой. Вот обережники-то удивятся… — и сторожевик хохотнул, жалея, что не увидит лиц новоявленных мужей.
…А наутро Клесх покидал славутские стены, увозя на телеге посадникову вдову и старшую дочь. Мать рыдала, а девка утешала ее и бросала на Главу Цитадели такие жгучие взгляды, что полагалось бы душегубцу сгореть заживо. Но тому все было нипочем. Не то что не сгорел, а даже и не задымился, проклятый.
57
Распахнутые ворота тоскливо скрипели в полуденной тишине.
""Кри-и-и-и… Кра-а-а-а… Кри-и-и-и…"" Лесана не выдержала и закрыла створки на щеколду. В деревне было тихо. Только мухи жужжали да пахло мертвечиной, полежавшей на солнце.
После урагана, принесшего долгожданные дожди, плодовник перестал пыхать жаром, но дни по-прежнему стояли теплые, хотя в воздухе уже чувствовалась приближающаяся осень.
Хлопнула калитка крайнего двора, и на безлюдную улицу шагнул мрачный Тамир.
— Тут кровь горстями лить придется, — сказал он.
— Я насчитал сорок семь человек.
Лесана предложила:
— Могу разбить тебе нос.
— Что? — Колдун, рывшийся в переметной суме, повернулся к собеседнице.
— Говоришь, кровь надо лить горстями, — пояснила она. — Я не сломаю, не бойся. Будут тебе горсти.
Он смотрел на нее тяжелым ненавидящим взглядом.
— Еще что скажешь?
Девушка пожала плечами и отвернулась.
— Я не заставляю.
Это был первый их разговор за два дня странствия. Молчание истомило Лесану.
