Клесх пожал плечами:
— Тебя как от блуда удерживали? Или скажешь, девки за всю жизнь ни разу не коснулся?
Старик свел кустистые брови на переносице и зло стукнул кулаком по лавке, на которой сидел:
— Цитадель — это не только, как ты говоришь, Дар, кровь и железо, но еще и долг. А ты парней молодых к подолам бабским привязать хочешь.
Обережник перевел на старика тяжелый взгляд:
— Я гляжу, тут одни постники собрались, которые воздержание с малолетства блюдут, — насмешливо сказал он. — Не хотите, чтобы выучи слонялись, делом их займите, а бабские подолы… пусть бабы сами выбирают — жить им с обережником будущим или нет.
Пока учебу не окончат и опоясаны не будут — свадеб им не светит, а там как хотят. Или, скажешь, ни у кого из вас жен беззаконных не было?
— Клесх… — впервые голос подала Бьерга.
Ратоборец заметил, что за весь вечер злоязыкая колдунья не проронила ни слова, молчала, как воды в рот набрала, будто онемела и оглохла разом.
— Не слишком ли ретиво ты, Глава, взялся? С плеча рубишь.
Как бы худа не было… — она сказала это без злой оглядки, искренне, потому что немало пожила и знала, как трудно поворотить закосневшую громаду, которая веками матерела, не меняясь ни в одну сторону.
— А я пока и не взялся, — спокойно ответил ей крефф. — Или вы не видите, что тут ни баб, ни девок, ни посада за стенами, ни саней с оброком во дворе? Покуда Крепость этим всем обрастет — годы минут.
Колдунья задумчиво кивнула, не отводя взгляда от изуродованного лица молодого Главы.
Впервые за много-много лет в душе Бьерги шевельнулась… надежда?
45
Первым покой нового Главы покинул Нэд.
Бывший смотритель Цитадели, по воле Хранителей ставшим первым посадником, уходил растерянным. Вроде и сомнения душу не разъедали, а беспокойство все одно свербило изнутри. Нэд прислушивался к себе, пытался понять причину волнения, но все никак не мог ее уловить. Лишь когда дверь покоя захлопнулась за спиной, уразумел. Впервые за долгие годы он уходил из просторной горницы не хозяином, а гостем.
— Да… дела… — проскрипел Ильд, приглаживая бороду. — Эк взялся-то молодой Глава…
Старые креффы переглядывались, не решаясь обсуждать случившееся. Слишком неожиданными стали перемены.
— Ты, Нэд, — отозвался Рэм, — все правильно сделал. Клесх резв, как жеребец, плетью ужаленный. Только этакий телегу и вытянет.
— Ежели постромки не порвет… — пробормотал идущий следом Руста.
