Файрон пристально смотрит на меня, вытирая кровь рукавом излюбленной белой рубашки, которая сейчас серая от пыли и грязи.
- Ты не сказал, что видел именно Розабель во время ритуала, - говорит, прекратив ехидничать.
- Я и не обязан, - огрызаюсь в ответ. - Что она делала посреди ночи в твоей кровати?
Самообладание покидает брата. Он начинает заметно нервничать. Молчит, сжав губы. Отворачивается. Не хочет отвечать.
- Спрашиваю последний раз, - рычу, делая шаг на него с кулаками наготове. Костяшки сбиты в мясо, но мне плевать.
Он ответит за то, что оболгал мою Истинную.
Файрон резко втягивает ноздрями воздух и тут же кашляет, сплёвывая на землю попавшую в горло кровь.
Слышу тихое:
- Она видела, как я использую ментальную магию. Пришлось её усыпить. Солгал, что отнёс её в больничное крыло, а сам оставил у себя. Утром попросил хранить молчание.
- Совсем сдурел? - срываюсь я, стараясь изо всех сил сдержать оборот. - Как это получилось? При каких обстоятельствах?
Не сразу, но он отвечает:
- Хотел в отсутствие Розабель поразвлечься с её соседкой.
Доэрти давно мечтала оказаться со мной в одной постели, а как дошло до дела, так тут же забуксовала. Я и…
- Идиот, - резко перебиваю его. - Придурок, едва не лишивший меня Истинной.
- Едва не лишивший? - парирует Файрон, возвращая себе былую уверенность. - Посмотри правде в глаза, сопляк, ты ни разу не усомнился в моих словах. Верил именно мне, а не кондитерше. Решил свалить вину на чужие…
Обрываю его на середине фразы, сделав стремительный рывок.
Сбиваю с ног старшего брата, катаюсь с ним в пыли, нанося хаотичные удары, куда достану. Файрон решительно отвечает, и я уже не понимаю, где моя кровь, а где его.
Кажется, что мы убьём друг друга, что драка закончится тем, что один из нас не встанет. Но я даже не удивлён, когда слышу гневный голос Марго:
- Вы оба! Немедленно перестаньте или я сейчас же вызываю Райана из столицы!
Глава 36
Свернувшись клубочком под одеялом, я не заметила, как провалилась в вязкий, тягостный сон.
К счастью, сновидения, дурные и беспокойные, обошли меня стороной. Всё это время я будто утопала в клубах плотной ваты, барахтаясь в ней без цели.
Кое-как пришла в себя лишь после грохочущего сигнала к пробуждению. С неохотой высунулась из-под одеяла, сощурившись от яркого света, и с облегчением заметила, что кровать Тары была не тронута: соседка в комнате не ночевала.
Голова была тяжёлой, будто налита свинцом.
