И извинись перед Розабель Кэрри. Ты должен помогать подданным Дрогомеи, а не требовать от них себя…
Ещё одна пауза, после которой Райан с отвращением на лице выплюнул слово:
- Удивлять.
Чешуя пропала с кожи принца, но пламя стало ярче и буквально рвалось наружу из широко распахнутых глаз. Даже мне, смотревшей на него со спины, было видно яркое свечение у верхней части его лица.
- Решил влезть в мою личную жизнь? - сочащимся от ненависти голосом выдал Гэрольд Нивэн Третий и медленно приблизился к ректорскому столу.
Оперевшись на него ладонями, он подался вперёд и, сократив расстояние между ним и дядей, зашипел что-то на драконьем языке.
Кьяртон молча выслушал Гэрольда, и ни один мускул не дрогнул на его идеальном, мужественном лице. Медленно поднявшись на ноги, он указал на дверь и рявкнул:
- Вон!
Шестой принц молча развернулся и пошёл прямо на меня, сжимая кулаки.
“Убьёт ведь!” - испуганно подумала я и лишь потом до меня дошло, что я стою у двери.
В самый последний момент успела отпрыгнуть в сторону, поймав на себе жестокий, полный злобы взгляд золотого дракона.
- Мы ещё с тобой поговорим, - еле слышно прошептал он и вышел в коридор, изо всех сил хлопнув дверью.
- Вот паршивец! - взревел дух-охранник, но тут же смиренно затих.
- Розабель Кэрри, ты можешь подойти ближе. Тебе уж точно ритуал не грозит, - к Кьяртону уже вернулось спокойствие. Он достал из ящика стола какой-то конверт и протянул мне.
- Держи.
Предпочитая не думать о том, что меня ждёт впереди, стараниями шестого принца, я медленно приблизилась к столу и дрожащей рукой взяла конверт.
- Открой, - велел ректор и более мягким тоном добавил, - да не трясись ты так. Ругать и отчислять не собираюсь.
Непослушными пальцами вынула сложенный пополам лист из плотной бумаги, развернула и была готова сплясать прямо у стола Райана Кьяртона.
Разрешение на работу в Горинске!
Мало того что я теперь имела возможность спокойно помогать родителям по выходным, так ещё и мне разрешали приходить на помощь после занятий в течение учебной недели!
- Спасибо вам! - восхищённо прошептала я, прижимая бесценный документ к груди.
- Господин ректор, вы даже не представляете, как я вам благодарна!
- Не меня благодари. У одной прекрасной девушки очень доброе сердце, - неожиданно ласково улыбнулся Кьяртон, и суровое лицо волшебным образом преобразилось.
