"
"Если там, в парадном Зале Хаоса, голые тела их женщин не вызвали во мне ничего, кроме отторжения, то сейчас…
Не отдавая отчета в своих действиях, я бесшумно вошел в круглую залу с кирпичными стенами и деревянным полом.
Темная не заметила меня, не обернулась – я видел ее сзади, но не видел ее лица.
Девушка стояла в грациозной позе, и я невольно залюбовался линией плеч и изящными руками с тонкими запястьями и аристократическими пальцами.
Мягкие очертания девичьей фигуры светились, облитые серебристым светом луны.
Гладкая кожа загадочно мерцала – она казалась такой нежной, полупрозрачной, что мое прикосновение, наверное, оставило на ней покраснение и грубый след.
А прикоснуться захотелось – до одури, до темноты в глазах.
Провести пальцами по идеальным изгибам фигуры с тонкой талией и женственными округлыми бедрами. Каждый изгиб совершенного тела излучал красоту и гармонию, а линия позвоночника привела мой взгляд к ее бедрам.
Эти бедра, как будто выточенные из мрамора, захватили меня в свой плен.
Они были настоящим произведением искусства, Эрвин Васконсо и рядом не стоял. Великому скульптору и во сне не могла присниться такая роскошная задница, которая была у этой темной.
Вообще-то я предпочитаю блондинок – всегда предпочитал.
Но это был не тот случай…
Темно-каштановые блестящие волосы девушки, вьющиеся идеальными локонами, лились по ее гладкой спине, как водопад, и загадочно контрастировали с ее сливочно-белой кожей. Между лопаток, ближе к правой темнела маленькая очаровательная родинка – как будто капелька шоколада.
Я с трудом удержался от того, чтобы не подойти к девушке и не зарыться в ее роскошные волосы лицом, вдохнуть их пьянящий аромат.
Я готов был поспорить на что угодно, что волосы этой девушки пахнут шоколадом, пахнут жасмином и туберозой, пахнут сандалом и магнолией, словно шаль из тончайшего феодорийского шелка.
Но главным секретом, неизведанной манящей тайной было ее лицо – мне показалось, что если я не увижу его сию же секунду, то у меня разорвется сердце.
Оно бешено колотилось от желания подойти к ней сзади, обнять, вжать в себя, сжать руками ее груди, которые, уверен, были не менее идеальны, чем все остальное, резко развернуть к себе и вглядеться в ее лицо.
Вдруг я заметил на ее голове черный венец с рубином.
Темная принцесса…
Я, светлый генерал, просто стою, и, как последний болван, глазею на темную!
Неприемлемо. Невозможно.
Но я не мог…
Просто не мог отвести от нее завороженного взгляда.
