Сестрица безмятежно спала в своей кроватке, похожая на невинного ангела с разметавшимися по подушке локонами…
И вдруг она вскочила на постели.
В то же мгновение из моих ладоней хлынул поток воды.
– Управляй им! – с азартом воскликнул крыс.
Это оказалось намного сложнее, чем я думала. Сконцентрировавшись, я сформировала из жидкости подрагивающий пузырь.
Он парил над моими ладонями прямо в воздухе, и не падал!
– Залей пентаграмму, – подсказал Черничка.
И я направила поток на пол.
Агнесс в зеркале нахмурилась, и вдруг…
Сделала то же самое.
Она сложила ладошки и сформировала такой же водяной пузырь, как будто проверяя, что сила воды все еще при ней… Удовлетворившись, сестрица выплеснула его в стоящий рядом с ее кроватью ночной горшок и преспокойно снова улеглась спать.
– Ничего не вышло? – нахмурилась я. – Почему она до сих пор владеет моей силой?
– Ненадолго, – с удовольствием пояснил мой маленький помощник. – Твоя сила будет возвращаться к тебе постепенно, медленно перетекать от нее к тебе.
Вернись она в одночасье – ты бы с ней попусту не справилась бы. Я заложил это условие в обряд.
– Так это же хорошо! Пусть она ни о чем не знает. До поры до времени.
– Кто б спорил? А теперь самое главное… Скорее возьми ту тиару и надень ее на себя.
Крыс указал на готическую корону с острыми зубьями и рубином посередине в одной из ниш.
– Это еще зачем?
– Чтобы связать наши души. Разве ты не хочешь, чтобы я стал твоим фамильяром?
Глаза Чернички сверкнули.
Я осторожно взяла в руки тиару из ниши, с опаской косясь на жутковатую отрезанную голову в соседнем углублении.
Казалось, что белесые глазницы следят за мной.
– Чья это вообще голова?
– Прошлого дожа Башни Хаоса, – пояснил крыс. – Того самого, которого сверг Ксаргул… Дорогу ему лучше не переходить. Наглухо отбитый товарищ.
– А тиара чья?
– Тиару Ксаргул недавно отлил. Важна не она, а камень, находящийся в ней!
Я подошла к зеркалу, не решаясь примерить тиару.
Она была такой красивой, вещью, которая должна была принадлежать принцессе или королеве, а не девушке с моим рябым лицом и угловатой фигурой.
Не доярке.
– Времени в обрез! – крыс торопил и суетился. – Ну чего ты копаешься?
У меня не было причин не доверять своему помощнику.
Дрожащими руками я надела диадему на свои непослушные черные волосы, торчавшие перьями.
Как и ожидалось, чуда не произошло.
Прекрасная диадема лишь только сильнее подчеркнула мою неприглядность.
И тут рубин в диадеме вспыхнул ярким светом.
