— А если я пообещаю и дальше закрывать глаза на то, что ты нарушил закон и вошёл в аномалию самостоятельно до окончания обучающего лагеря?
— А вы и так на это закроете глаза, — произнёс я ровно. — Конкретного наказания за данное нарушение не предусмотрено. А значит, что? Значит, что по умолчанию, моё нарушение максимум подходит под «неподобающее действие, связанное с аномалией, повлёкшее травму или смерть третьих лиц». И? Кто-то травмировался из-за меня? Или умер?
— Дежурный страж руку вывихнул, — пробурчал Игнатов.
— Из-за того красноволосого идиота. Ну… можете повесить на меня это. Там штраф всего лишь десять процентов от получаемых ЕБС. А мне в любом случае хватает баллов, чтобы закрыть лагерь сегодня же.
— Не буду я на тебя ничего вешать, — буркнул Игнатов недовольно. — Но в очередной раз скажу, Максим, тебе лучше вступить в Корпус.
— Думаете, и без меня у Корпуса мало проблем? Он потянет новые?
Несколько секунд Игнатов буравил меня взглядом, но затем лишь расхохотался и ответил:
— Корпус бы как-нибудь справился.
Ладно, Максим. Мы засчитываем тебе единоличное закрытие этой аномалии. Спасибо. И поздравляю.
— А лагерь закрываем? — напомнил я.
— Закрываем… С этим я тебя тоже поздравляю. Теперь ты полноценный страж третьего ранга. Честно говоря, я жду от тебя больших свершений.
Встав, он протянул мне руку, и я охотно ответил на его рукопожатие.
Хороший он мужик. Аномалию, в которой погибли трое стражей третьего ранга, находящихся в его ведомстве, он тут же взял на личный контроль.
Ему ночью и сообщили, что аномалия заблокировалась сама собой. И что в неё должна приехать группа, которая бронировала её на пять утра.
Что же сделал Игнатов? Первым делом пробил, кто получал информацию об аномалии за дополнительную плату.
Интересно, как громко он матерился, когда увидел фамилию Белозёров?
Ну а затем он разбудил подчинённых и отправил их спасать курсанта.
Кстати, поляну преподавателям мне накрыть разрешили. Сегодня вечерочком у них тут будет весело.
Кстати, когда я уже почти ушёл из его кабинета, Игнатов меня окликнул и спросил, что я собираюсь делать с трофеями.
— Продать, — пожал я плечами.
— От лица Корпуса готов заплатить пятнадцать миллионов за луковицу и цветок босса, — твёрдо сказал он и уставился на меня немигающим взглядом.
Если бы красноволосый и его команда не проявили бы интерес к этим трофеям, я бы, может, и согласился бы.
— Нет, спасибо, — мотнул я головой.
— Двадцать миллионов, — резко проговорил Игнатов.
