Он со мной спал? Трахал меня неадекватную?
Задав себе немой вопрос, вскидываю на Максима мутный, непонимающий взгляд.
Это невозможно.
Господи, сколько раз он смотрел эту мерзкую запись?
Откуда она у него? Зачем вообще её хранит?
Для чего это видео Пожарскому?
Тошнота резким толчком подкатывает к горлу.
Выронив мобильный из окоченевших пальцев, я пулей лечу к унитазу. Только успеваю открыть крышку, как внутренности сворачивает узлом. Падаю на колени, громко избавляясь от набежавшей в рот слюны и желчи.
Рвать нечем, но моему организму плевать. Он пытается вытолкнуть из меня не только содержимое пустого желудка, но и душу.
— Боже… — шепчу, сплевывая в пахнущую хвоей сантехнику, и снова блюю.
Черт, как плохо… Настолько плохо, что свет вокруг меркнет. Кожу пронзают иголки-мурашки. Каждая клетка моего продрогшего тела вибрирует и горит. Желудок с новой силой сжимается, а затем выворачивается наизнанку в десятый раз. Не выходит вдохнуть. Воздух становится густым, тягучим и обжигающим легкие.
Больно… Как же больно. В груди невыносимо печёт.
— Чем я могу помочь? — доносится сквозь вату взволнованный голос Максима.
Не в силах ответить, я лишь верчу головой.
Мамочки, как стыдно…
Как мерзко от того, что я увидела.
Как же противно от самой себя…
— Уйди, — дребезжу осипшим голосом, вытирая испачканные губы о тыльную сторону ладони. — Пожалуйста, уйди…
— Чем я могу помочь? — Макс повторяет настойчивей, опуская руки на мои плечи.
Замечаю, как присаживается рядом на корточки, а мне от стыда хочется умереть либо провалиться сквозь землю, чтобы не видел меня такой беспомощной и затравленной ланью.
Зачем он меня мучает? Собирая волосы в пучок, касается заплаканного лица пальцами, а я вздрагиваю. От каждого прикосновения его заботливых рук меня сотрясает и ведёт. Я не понимаю ни себя, ни его. Зачем он это делает? Почему не уходит? Что ему от меня нужно, тем более сейчас?
— Выйди, — шиплю я, чувствуя, как душу охватывает паника и слезы с новой силой сжимают горло.
— Уйди, Макс. Пожалуйста, уйди отсюда. Отпусти! — я резко дергаюсь, но освободиться не получается. Стиснув хватку, Максим отрывает меня от унитаза и вместе со мной встает.
— Ваня… — низкий голос с шумным выдохом толкается мне в затылок. — Скажи, что ты оступилась, и я всё забуду. Просто скажи…
***Его пальцы, как стальные прутья, больно впиваются в мышцы рук и не дают выскользнуть из реальности. Отрезвляют, вжимаясь всё глубже и глубже в ткани.
