Почему он не мой, Господи?
Почему он не мой?
Зачем он жаждет меня так сильно, что оба с катушек летим?
Зачем я снова ему подчиняюсь? Ведь его постель буду греть не я, а его жена. Скоро… Совсем скоро. И от этого моя жизнь ещё горше становится, а я не могу ничего поделать. Не могу нас остановить.
Как справляться с губительной зависимостью?
Как бороться с убийственным влечением?
Макс всегда берёт то, что хочет. Получает своё. А я?…
Я глупая… Глупая… Глупая влюбленная девочка… Я же снова его потеряю…
Снова обожгусь…
Толчок… Толчок… Толчок…"
"Ревность раздирает сердце на части, но мне так хорошо сейчас, что я предпочитаю об этом не думать.
Отключаю голову и подстраиваюсь под ритм. Целую моего мучителя в губы, стремительно приближаясь к цели.
Ещё чуть-чуть… Боже мой, ещё чуть-чуть, и я взорвусь, рассыплюсь на атомы…
Сама ему помогаю, скольжу по члену, двигаю бедрами навстречу. Прижимаясь к Максу, трусь, как голодная кошка, высекая на стыках искры. Хочу, чтобы взял меня по-настоящему. Кожа к коже… Плоть к плоти… Без презерватива.
Наголо. Как есть. Больше нет смысла предохраняться…
— М-м-м-м… — на пике оргазма вгрызаюсь в его язык.
Содрогаюсь… Содрогаюсь… Содрогаюсь, проживая сладостные спазмы, и протяжно мычу…
***Максим рывком хватает меня ладонью сзади за шею, тоже мычит, но вероятно от боли. Пальцы в мышечную ткань загоняет и сдавливает до мелькающих пятен перед глазами. Второй рукой вжимает меня в свой пах. Я сгораю, сокращаясь на нём. Обезумевшая от ревности сильнее кусаю за язык, от этого аж трясусь, и только потом разжимаю зубы, переходя на громкий гортанный стон.
Дрожь… дрожь… дрожь…
По всему телу мгновенно расходится сладостная, заряжающая дрожь.
Мышцы влагалища пульсируют. Длительные спазмы сводят с ума. Всё тело пробивает током.
Мам-м-ма-а-а…
Судорожно всхлипываю, прижимаясь лбом к его лбу. Наши бёдра вибрируют. Тела пылают. Сердца надсадно стучат.
Скользя по горячему бугру чувствительной плотью, продлеваю кайф до максимума.
— Блядь, Ива… блядь… — хрипит Максим, вдавливая в меня свой горячий член и с шипящими звуками матерится.
Лицо напряжённое, красное. Макса крупно трясёт. Опуская веки, он в губы мои до крови вгрызается. Я в его. Как одичалые звери шипим и яростно жалим друг друга, стараясь укусить побольнее. Вкус горького железа на языках распаляет и без того отчаянное безумие, а через секунду он, кажется… кончает… Содрогаясь подо мной и рыча мне в рот, прижимает к себе и стискивает так крепко, что ребра начинают трещать.
