У меня из головы вылетело, что мы без защиты. Все получилось спонтанно и неожиданно. Я лишь сейчас подумала об этом. И похоже, не только я, судя по протяжному и отчаянному стону моего любовника.
— Твою мать, — ругается он и тут же напрягается всем телом.
Я чувствую его пульсацию внутри. Это непередаваемое ощущение, когда Зен во мне. Может, так и становятся одержимыми дурочками?
Дамианис обрушивается на меня своим весом и утыкается лицом в мою шею.
— Я не сдержался, Даша. Про защиту забыл.
Да про все на свете… — сокрушается Зен. — Утром водитель привезет тебе экстренный контрацептив.
Я цепенею. Грудь распирает не то злость, не то боль. Вот она изнанка моего желания и помешательства Дамианисом. Категоричный и принципиальный грек теперь хочет засунуть в меня ещё и экстренный контрацептив. Даже не спросив, можно мне его принимать или нет.
Когда я собираюсь сказать Зену, что он скотина, потому что это он не сдержался, а пичкать какой-то дрянью должна себя я, Дамианис прижимается губами к моему виску, где собралось сейчас все мое напряжение, и нежно целует.
— Я не хочу рисковать, Даша. У меня плохая наследственность. Очень. Я перенес операцию на сердце, Кира не вылезала из больниц по этой же причине. Шансы безусловно есть, пятьдесят на пятьдесят, но я против подобного риска.
Зен ещё во мне и не торопится покидать мое тело. Но лучше бы он поскорее это сделал, потому что меня разрывает от противоречивых эмоций и чувств.
Вопросов так много, что они вспарывают мне голову.
Я упираюсь руками в грудь Дамианиса, но он даже и не думает отстраняться.
— Если решишь остаться со мной, то я всерьез подумаю о радикальном методе контрацепции, но уже со своей стороны. Потому что ты и контроль прямо противоположные определения. Однажды эта связь неминуемо приведет к нежелательным последствиям. А я бы не хотел этого. Ни себе, ни тебе, ни ребенку подобного ада я не желаю.
Под ребрами поднимается настоящая штормовая волна.
Нежелательные последствия? Дело все-таки в генетике? Зен носитель, а это значит…
Боже…
Сердце колотится так, что становится дурно и вся эйфория от недавней близости с Дамианисом улетучивается, будто ее и не было, поселив внутри безотчетный страх.
Еще несколько мгновений я думала, что могу летать и это так прекрасно, а сейчас лежу на земле, корчусь от боли и не уверена, что смогу подняться.
