Встреча с инвесторами проходит напряженно. По большей части из-за Насиба, взгляд которого без конца ныряет в декольте Дарьи. Вижу по горящим глазам араба, что он мечтает увезти белокожую красавицу к себе домой, надеть на нее чадру и заставить рожать наследников одного за другим. Но хрен ему, а не русская жена."
"Поставив подписи на документах, договариваемся вечером отметить начало сотрудничества в ресторане на берегу моря. Дарья идет проводить наших теперь уже партнеров, а я вызываю юриста, чтобы закончить дела с органами опеки.
Бурман долго и внимательно изучает бумаги.
— Зачем тебе это? — интересуется, листая папку по второму кругу.
Откидываюсь на спинку стула и, взяв ручку со стола, перевожу взгляд в окно.
— Хороший вопрос. На который у меня нет ответа.
Оторвавшись от бумаг, Бурман пробегается глазами по моему лицу и опять склоняется над документами.
Мысли ускользают от Леи и возвращаются к Дарье. В последнее время я похож на бешеное животное, готовое сожрать ее. Стоит нам остаться наедине, инстинкты тут же срабатывают и накрывает неконтролируемым желанием.
Возможно, за полгода контракта я удовлетворил бы свою похоть, и мы разошлись бы кто куда. Но как это сделать, когда Даша держит на расстоянии?
— На этом листе в двух предложениях ошибка. Неправильная дата твоего рождения, — отвлекает меня Бурман от страстных фантазий о Калиничевой. — В остальном все в порядке. Дело ты задумал хорошее, но не благодарное. Такие дети когда вырастают, узнают правду и создают своим приемным родителям кучу проблем.
Мозг кипит. Работы невпроворот, а в голове словно на повторе звучит вопрос Калиничевой. Не могу разгадать причины ее поведения. Неужели действительно не помнит, что вытворяла той ночью в моей постели?
Скрещиваю пальцы в замок, вглядываясь в небо за окном.
Есть у меня соображения на этот счет. Надо бы проверить.
— У тебя все? — киваю на бумажки.
— Да, все. Как подпишешь и отдашь в органы опеки, можешь считать, что девочка твоя. Официально.
— Вот и отлично.
Спасибо, — благодарю я Бурмана и прощаюсь с ним.
Распоряжаюсь, чтобы секретарь занялся исправлениями в документах и отвез оригиналы в министерство, а сам звоню Кире. Есть разговор. Не очень приятный, но необходимый.
Оказывается, от своей любви к Калиничеву дочь совсем поехала мозгами. И от ревности к его бывшей жене ее тоже несет в криминальные дали.
— Кира, привет, как добралась? Как самочувствие?
— Всё хорошо, папуль, — бодро отзывается дочь.
