Какая-то властная неотвратимость. Его тёмные глаза смотрели в самую душу. Он один видел меня насквозь, всегда знал, что сказать и как. Я так привыкла быть свободной, и меня испугала, до чёртиков испугала моя реакция на него, эта полная зависимость, которая никуда не делась! Вот только сейчас мне есть, что терять, и я не готова легко отказаться от уютной привычной жизни. Крикнула, делая шаг назад:
- Это… это было давно! Прощай, Влад!
Развернулась и пошла прочь быстрым шагом.
- Арина!
Влад.
Она ускользала опять, и сейчас всё было в сто тысяч раз сложнее, потому что теперь здесь была не просто девчонка, взирающая с восхищением на меня, взрослого и умного.
Да, милая, смешная, до одури сексуальная, но всё-таки девчонка, на чей счёт у меня не было иллюзий, и в чью голову, я знал, легко вложить нужные мне мысли.
Всё изменилось, и теперь уже я терялся, боясь сказать не то и не так красивой незнакомке. Читал в её взгляде скрытую сдержанность и ум, в манерах и жестах – осторожное достоинство и полное владение собой.
На вопрос о Старском она солгала, и я не знал, радоваться этому или отчаянно злиться. Я обязательно вытащу из неё правду, но не сейчас. Этот разговор не для сегодняшней встречи.
Главное сейчас – не дать ей уйти. Не упустить снова. Я видел, как действую на неё, видел, что ни хрена всё не в прошлом! И срать, сколько лет прошло, она по-прежнему моя! И у меня сносит крышу при одном взгляде на неё, а слишком смелые воспоминания отключают к чертям мозги! Вижу, что борется с собой, сопротивляется, не хочет уступать.
Но и я не намерен сдаваться так просто.
- Арина!
Застыла, оглянулась медленно, во взгляде – недоверие и страх. Развёл руки и добавил тихо:
- Малыш, это же я! Иди ко мне.
Слёзы хлынули из её глаз, когда она опустила голову, и неуверенно сделала шаг навстречу, но я тут же оказался рядом, сжимая её в объятиях до хруста костей, боясь поверить, что это значит то, что я думаю, что у меня получилось!"
"Белые воротнички скользили мимо, недоумённо оглядываясь на нас, но нам было плевать на всех.
Обхватил её лицо в ладони, как самую желанную драгоценность, целуя часто и жадно каждый сантиметр бровей, глаз, щёк, губ. Меня потряхивало от осознания, что снова обрёл то, что, казалось, утрачено навсегда.
- Ариша, малыш. Я люблю тебя. Люблю. Всегда любил, прости, что не сказал раньше – боялся, не понимал. Прости за всё, я вёл себя, как дурак, ревнивый эгоистичный дурак.
