Я растерянно оглянулась в поисках свободного места, и тут до меня донёсся раздражённый голос Струковой:
- Ну, что там опять? Кострова, чего тупим? Место найти не можешь? Какое у тебя? – Ирина Викторовна уже пробиралась ко мне, расталкивая локтями съёмочную группу. – Беда, беда с тобой, ну, давай помогу. А, ну, так вот же оно!
- Я знаю, - прошипела, косясь на Валеру, - он не уступает!
- Валера, - Ирина Викторовна брезгливо сдёрнула кружочки с глаз стилиста Старского и махнула ему рукой. – Иди-ка на своё место!
- В чём проблема ей туда сесть? – Валера поморщился, скользнув по мне взглядом.
Ирина Викторовна наклонилась к самому лицу парня и, громко сказала:
- В том, что у меня по плану съёмка участников в самолёте, а твоя рожа в кадре мне на хрен не сдалась! Исчезни, мальчик!
- В чём дело? – Макс, наконец-то вытащил наушники и переводил удивлённый взгляд с Ирины Викторовны на меня и Валеру.
- В том, что палочка Твикс не желает отделяться!
- Чего? – Старский недовольно нахмурился и слегка покраснел.
К нам уже спешила встревоженная стюардесса. Валера подскочил на месте, как ужаленный, подхватил свои вещи и бросился прочь, толкнув меня плечом и обдав ненавидящим взглядом. Опять! Да что не так с этим парнем?!
Я спешно села на отвоёванное кресло, чтобы освободить проход. Макс снова уткнулся в телефон. Я посмотрела на свой рюкзак и на остальных пассажиров, которые убирали личные вещи на верхнюю полку.
- Макс, - шепнула соседу. – А рюкзак куда?
- Туда, - Старский показал наверх глазами.
– Дотянешься?
- Наверное. – Ответила неуверенно и встала. Не сразу сообразила, как открывается полка. Затем поднялась на самые цыпочки, заталкивая свою ручную кладь. Кое-как захлопнула дверцу и села обратно, внутренне переживая, что весь самолёт видит, какая я деревенщина.
- Коротышка, - хмыкнул Старский и снова уткнулся в телефон."
"Вздохнула, с тоской подумав, что мужская забота сейчас была бы очень кстати, но от Макса, похоже, хрен дождёшься. В момент взлёта, когда самолёт оторвался от земли, сердце ухнуло в желудок.
Мамочки!
Старский сжал мою ладонь. Я с надеждой посмотрела на него – неужели, видит, как мне страшно и хочет поддержать? Но испуганные глаза Макса говорили об обратном:
- Аринка-мандаринка, держи меня, пожалуйста! Я жуть, как боюсь летать! Обещай, что мы не разобьёмся! Обещаешь?
Приехали, блин блинский! Натянула улыбку и сказала:
- Конечно, нет, Макс. Это будет нечестно, мы ведь тогда не увидим острова.
