Ветров мельком посмотрел на мою банку и нахмурился:
- Опять за своё?
- Что не так?
- Сладкая гадость у тебя в руках.
- Пфф! Твоё какое дело? Хочу – и буду!
- Нет, не будешь. – С этими словами он забрал из моих рук колу и сунул куда-то рядом с собой. Всё это – не отрываясь от дороги.
- Отдай чёртову банку!
- Хочешь пить – в бардачке есть минералка.
- Я не хочу ТВОЮ минералку, я хочу СВОЮ колу!
- Нет.
Насупилась и отвернулась к окну, скрестив руки на груди. Нахмурилась, увидев за окном незнакомую дорогу мимо каких-то промышленных складов:
- Куда мы едем?
- Обедать.
- Отвези меня на площадку, а потом поезжай, куда хочешь.
- Мы пообедаем вместе, а потом я отвезу тебя на площадку. – Влад легонько коснулся прядки волос, выбившейся у меня из хвостика, но я сердито дёрнулась. - Хватит спорить, Арин, ну? Ты чего?
Отодвинулась от него на самый край своего сиденья и пробубнила:
- Обедай со своей женой, ясно?
Сказала – и с облегчением прикрыла глаза. Всё, это прозвучало.
Карты вскрыты. В машине стало тихо. Мне даже захотелось обернуться, но я упрямо смотрела в окно, где на стекло падали косые капли дождя. Вдруг услышала:
- Так я и думал. Хочешь поговорить об этом?
Я раздражённо передёрнула плечами, что могло обозначать что угодно: от «попробуй» до «нафиг надо».
Машина съехала на обочину и остановилась.
- Посмотри на меня. Арина! – Влад развернул меня к себе за плечи.
Пришлось поднять глаза. И снова меня шарахнуло от его близости. Пристально глядя на меня, Влад проговорил:
- Это не то, что ты думаешь. Между нами давно ничего нет. Мы с ней чужие люди и вместе только из-за ребёнка. Ты – совсем другое для меня. Не знаю, как это вышло, но ничего подобного я не испытывал ни к кому и никогда. Ты будто яркий солнечный вихрь в моей бесконечной серости.
Влад приблизился и, не разрывая зрительного контакта, коснулся рукой моей щеки, большим пальцем мягко очертил скулу.
Его глаза завораживали, гипнотизировали, ломали сопротивление. Хотелось зажмуриться от удовольствия, потереться щекой о его руку, податься навстречу."
"Его взгляд сместился на мои губы. Сумасшествие, чистое сумасшествие. Внезапно металл его наручных часов охладил щёку. Я моргнула, пытаясь сбросить наваждение, прошептала тихо:
- Надо было мне сказать.
- Я знаю, прости меня, прости. Иди ко мне, прошу.
