Я хотел признаться, но на работу вызвали, поэтому пропал, а не так, как ты подумала. Решил, что дела доделаю и появлюсь как человек, расскажу всю правду и извиняться буду сколько нужно. А ты все уже узнала и надумала себе…
– А внешний вид твой? Это тоже часть веселья?
– Не только. Хотел, чтобы ты на меня внимание обратила, вот и заявился в подкрадулях и костюме. Да и растормошить тебя немного хотел, ты, Кать, всегда серьезная такая, задумчивая, вечно в работе. А я легкости добавить хотел, веселья. Чтобы ты вспомнила, что в жизни есть не только дом и работа.
Я обессиленно упала на лавку, а Матвей сел на корточки рядом со мной, осторожно положил ладони на мои колени и преданно заглянул в глаза:
– Я, Кать, дурак, знаю. Но рядом с тобой мозг плавится и работать отказывается. Первый раз в жизни я боюсь снова накосячить. Дай мне шанс все исправить, а?
– Хорошо, – собралась я с силами, – но больше никакого вранья.
– Обещаю, – выдохнул Матвей.
Его глаза почернели, когда Скиртач перехватил мою ладонь своей, развернул и поцеловал внутреннюю сторону, ни на секунду не отводя взгляд.
По моей коже снова побежали мурашки, а в горле пересохло.
– Я пойду проверю, как там Федя, – хрипло пробормотала я, отнимая руку.
Глава 27
Матвей
Челюсти сжались сами собой, когда я смотрел вслед удаляющейся Катерине. Хотелось как следует побиться головой о столб, чтоб наверняка.
По мышцам словно ток пустили, в штанах кое-кто, как самый умный, встал по стойке «смирно». Он уже которую ночь подряд бодрствовал, стоило только мозгу вообразить силуэт Катерины Романовны.
Заводила она так, что я на месте ровно стоять не мог, все время нужно было двигаться и что-то делать, иначе труба.
Еще совесть эта… Проснулась в самый неподходящий момент. Подставиться и сказать ей всю правду как есть было сродни выстрелу самому себе в правую ногу. А не сказать – в левую.
Немного поговорив со строгой совестью, я решил говорить правду обо всем, кроме того, где я работаю.
– Коза ты! – не выдержал я и высказал все… Козе, да, той, что доедала букет, собранный для Катерины.
И вот ее совесть точно не мучила, в отличие от меня.
Почему все так сложно-то?
Я упал на скамейку и уставился на столб, когда ко мне незаметно подошел тренер. Положил ладонь на плечо, вздохнул, сел рядом и принялся вправлять мозги.
– Ну что?
– Ну ничего, – отмахнулся я, – надо ж было так попасть!
– Вредничает? – понятливо уточнил Роберт Леванович.
– А то!
Хоть шанс дала – уже победа.
