Некоторое время объем голографического монитора связи оставался пустым, в нем плавала мутная пелена, затем внезапно начало проступать изображение: на фоне интерьеров боевого отсека возникла сложная конструкция ложемента, в котором за механизмами и приборами, тесно обступающими кресло пилота, угадывалась облаченная в скафандр человеческая фигура.
Ложемент внезапно начал поворачиваться.
Проекционное забрало гермошлема вышедшего на связь абонента было поднято, и Глеб ощутил, что кожу на затылке вдруг начало стягивать крупными мурашками от мгновенного узнавания образа.
– Ника?!.. – потрясенно выдохнул он.
Она несколько секунд смотрела ему в глаза, затем медленно кивнула.
Не призрак, не фантом, не аватар кибернетической системы серв-машины, а живой человек…
Все совпадало до мелочей. Даже поворот головы, мимика, жесты, все в точности копировало тот образ, что он сам когда-то создал в виртуальном пространстве прямого нейросенсорного контакта и бережно хранил, пронесся через заключение, криогенный сон, лишения и муки.
– Ника, этого не может быть… Или я вышел на связь с виртуальным пространством?!
Губы Ники дрогнули, их исказила робкая улыбка, но выражение тепла и удивления лишь промелькнуло в знакомых до боли чертах, в следующий миг ее взгляд стал холоден, глаза сузились, улыбка исчезла.
– Здравствуй, Глеб. Я надеялась, что наша встреча не произойдет. Никогда.
– Ты – человек?
– Я киборг. Совершенный кибернетический организм, лишенный недостатков машины и слабостей человека, – произнесла она.
– Постой! – запротестовал Глеб, приходя в себя после шока. – Давай не будем разговаривать таким тоном, и, пожалуйста, не говори мне, что ты – представитель нового вида разумных существ, следующая ступень эволюции разума, – обойдемся без этого бреда, ладно?
– А если я действительно думаю именно так?
– Ника… Я еще не верю, что на самом деле вижу тебя!
– Это недостаток человеческой психики. Не верить тому, что видишь, – значит подвергать сомнению объективно существующие явления.
Слабость, ведущая к ложным выводам, иллюзорности, ошибкам. Глеб, нам с тобой, по большому счету, не о чем говорить. Мне следовало предвидеть, что ты – один из немногих, кто способен прорваться на Роуг. Жаль, что теперь мы враги.
– Почему? – тон Дымова стал спокойным и холодным, хотя внутри в этот момент все опять перевернулось, словно душу вывернуло наизнанку.
– Человечество обречено. Мы решили вмешаться в процесс и ускорить его.
