Стекло хоть и тонированное, но определенное количество солнечных лучей пропускает, так что, может, не так и не права Лариса в своих предупреждениях…
- Ну, рассказывай, как продвигаются дела?
Хотя непосредственным начальником Хворостов у него и не значился, но дело касалось слишком уж щепетильного вопроса, поэтому Чернышов и взялся помочь старому знакомому.
- Был в офисе, познакомился с сотрудниками. Сейчас мне составляют проект ремонта квартиры.
- Ты там не гнездо вей, а делом занимайся, - хотя усмешка в голосе Юрия Семеновича и была доброй, но обольщаться на этот счет все-таки не следовало.
- Именно этим я и занят. Хочу прикинуть, что насчитают по максимуму.
- А, ты в этом смысле… Ну, тогда не отвлекаю. И не мне тебя учить твою же работу делать.
Чернышов мог, конечно, польстить и высказать нечто, вроде «вы в любом деле гениальны», но не стал опускаться до лизоблюдства. И самому противно, и никаких бонусов это точно не принесет.
- Если будут новости, я позвоню.
Попрощавшись со старым знакомым, он запер квартиру и направился к машине.
Спрашивается, чего она на его внедорожник так взъелась?
«Лупоглазый уродец».
Да что бы Лариска понимала в машинах! Тоже знаток, блин, а сама на букашке мотается…
Ладно, остается надеяться, что во всем, связанном с ремонтом и строительством она понимает намного больше, чем в лучших автомобилях.
Во всяком случае, упорство в достижении поставленной цели у неё было всегда, пусть в юности, это и не было так сильно выражено.
Сашка покосился на лежащую в бардачке пластиковую папку.
И ведь все уже внимательно изучил, но все равно, попав в небольшой затор на подъеме с набережной, полез посмотреть ещё раз.
В две тысячи четвертом закончила строительную академию по специальности «Промышленное и гражданское строительство». Причем, диплом с отличием. Ну, в её уме он никогда и не сомневался. Как и в старательности. Но вот чего Лорку понесло в такую совершенно не женскую специальность, до сих пор не понимал. Она же хотела идти учиться на историка…
Наверное, слишком многое поменялось за это время.
А может, он уже и сам что-то забыл, скорее всего, она все рассказывала в письмах, которые писала ему в часть.
Даже ностальгия какая-то появилась.
От этого Чернышов фыркнул и досадливо поморщился.
Вот по чему он никогда не скучал, да и вспоминать крайне не любил – служба. Потому что до сих пор не мог спокойно думать про то, как малолетних пацанов, только оторванных от мамок, кинули, как слепых щенков.
