Лицо его было все же не совсем человеческим, скорее монстрячьим. На лбу таял серебристый рисунок знака…
Одной рукой дядька прижимал к себе черный мешок, а второй делал жесты – молчи, мол. И тогда Арноха понял, что голос вернулся, и он уже давно пронзительно визжит. И наверное, плачет.
Дети почти не падают в обморок, вот и Арно не повезло впасть в забытье. Пока по коридору неслись папа и его секретарь, пока они выламывали дверь, он визжал как сумасшедший. И еще хватался за маму, – то ли пытался растормошить ее, то ли рану хотел закрыть.
– Стелла!!! Господи, что случилось? – Папа бросился к маме, грохнулся рядом на колени, подгреб к себе орущего, перемазанного кровью Арноху. – Чш-ш-ш, сын, тихо. Я тут, все в порядке, – забубнил он, раскачиваясь туда-сюда.
– Ничего не в порядке, – резко сказал один из тех, кто примчался вместе с отцом: рыжий, длинный, которого всегда называли «доктор». – Кто тут у нас притаился?
Он начертил в воздухе какой-то сияющий рисунок, и странный дядька повалился на пол, оглушенный.
– Смотрите-ка, оборотень! Да еще со знаком забвения во весь лоб. И кто же такой? Рано я его отключил, надо было полностью в человечий облик вернуть вначале, а так, в полупревращении, непонятно, кто это вообще такой.
Секретарь нагнулся над упавшим, вытащил мешок из его рук.
– Доктор, это тоже по вашей части, – сообщил он, перебрасывая рыжему сумку.
Доктор сцапал ее на лету и приоткрыл. В кабинете полыхнуло темно-синим, почти фиолетовым.
– Надо же, на ловца и зверь, – хмыкнул он. – Это в самом деле по моей части. Я думал, мне придется неделю за ней гоняться…
– Может, отложишь свои цацки на более подходящее время? – обозлился отец. – Мне сына в порядок надо привести. Выяснить, кому Стелла помешала, и наказать, как Москве еще не снилось.
Арно всхлипнул. Папа прижал его к себе.
– Забудешь, сын, ты скоро все забудешь…
И это «сын» резануло по ушам.
Всю Арнохину шестилетнюю жизнь, отец называл его исключительно «мальчик» или «Арнольд».
Но мальчик Арнольд ничего не забыл. Ни тогда, ни потом.
4
Урал. Город в лесу. Неделю спустя
– Не отставай, копуша.
Мама легко шла по пыльной, прогретой солнцем улице вверх. Из-за заборов лезла малина, сразу за маленькими, похожими на дачки домиками начинался темный-темный лес, как в кино. А еще дальше вгрызались в небо горы – прямо как острые зубы.
