Глаза Евгения превратились в две иглы, он так стиснул руки сестры, что она чуть не зашипела от боли.
– Когда? Где он сейчас?
– Кру засек его около часа назад. Не удержал, конечно же.
Брат рывком втащил Эррен в свою камеру и выпустил ее руки. Она присела на груду книг, как на табурет.
– Твой Кру – чертова развалина без мозга. Наверное, он все перепутал и кинулся на чью-нибудь собаку.
– При нем был зрак. Так что я сама все видела. Детеныш серого волка. Ты понимаешь, что это значит?
Евгений медленно кивнул:"
"– Гибель нашего перекрученного мира откладывается.
Пока жив хотя бы один волк-оборотень, пока он бегает по лунным тропам между витками Земли и Трилунья, мир тоже будет жить. Я правильно излагаю, символьер Радова?
Та нетерпеливо дернула плечом.
– Не заговаривай мне зубы, – фыркнула она. – Для тебя это значит, что пора выбираться из застенка, собирать Охотничий клуб и продолжать заниматься мерзостями. Только я думаю, что на этот раз извлеченное бессмертие пойдет не на продажу. Ты разделишь его между своими э-э-э… собратьями по кругу, чтобы вы наверняка смогли пережить очередное и неизбежное омертвение.
– О, не волнуйся, у меня всегда найдется капля вечности для любимой сестры, – ухмыльнулся Евгений.
– Обойдусь и без нее, – парировала любимая сестра.
– Разумеется, – насмешливо протянул брат, – в остальном ты права. Пожалуй, я поохочусь. И не смотри на меня так. Мое дело порицают все кому не лень, но оно законно.
Эррен стиснула зубы.
– Законы писали люди, – процедила она наконец, – и эти люди заботились прежде всего о себе, а никак не о мире, в котором живут.
– Лишь у того, кому предстоит прожить вечность, будет достаточно времени, чтобы залечить раны, нанесенные миру. Поверь мне, я только для того и должен заполучить бессмертие, чтобы бороться с омертвениями.
– Ты в самом деле веришь в то, что говоришь? Тогда я… я просто помешаю тебе освободиться.
Брат откровенно расхохотался:
– Как? Сознаешься Высокому совету, что тайком навещала преступника в застенках? Да это будет твой последний день в Совете, на посту главы Академии… и вообще на свободе.
По закону, дорогая моя. И какие бы гадкие, мерзкие люди ни писали этот закон, ты ему подчинишься. Ты же… хорошая. Верно, символьер Радова?
– Не паясничай, – рассердилась сестра, – я просто забочусь о нашей семье.
– Семье?..
– Будем ворошить прошлое, милый брат. Какова вероятность того, что волчонок, прошедший сегодня в Трилунье, твоя дочь?
Евгений отшатнулся от сестры.
