Потом приступить к операции – пару хрупких птичьих косточек давно пора заменить на спицы из доброго сплава, не говоря уже о пострадавших в драке сухожилиях.
– Ну вот, твое крыло как новое, – сказала наконец Эррен. – Больно?
– Карраул! – радостно согласился распластанный на столе Кру. – Где рррром? Дай рррому – прройдет.
– Хватит тебе рому, старый ты пьяница. Сначала про волка расскажи.
– Эррен! Сама прроверрь! Зрррак прроверрь!
– Я с тобой с ума сойду, – пожаловалась женщина. – Давай сюда зрак. Я думала, он не работает…"
"– У Крру все рработает! – С этими словами он выпучил глаза, один из которых оказался черным как у всех ворон, а второй – серым.
Серый «глаз» выкатился на ладонь Эррен подобно крошечныму стеклянному шарику, не причинив Кру никакого неудобства.
Эррен подышала на зрак (это было не обязательно, просто привычка) и подбросила его в воздух. Зрак завертелся, внутри его засиял крошечный огонек. Огонек разгорался все ярче и ярче. Наконец он словно вырвался из шарика. Вокруг зрака образовалась небольшая сфера, в которой проступило изображение той самой улицы, воздушных змеев на балконах, цветущих деревьев.
Свет двух лун сплелся в лунную дорогу, и на нее из пустоты шагнул волк. Шагнул и продолжил свой путь, озираясь вокруг с абсолютно человечьим удивлением в глазах. Это был обычный серый волк, только огромного размера – больше полутора метров в холке.
– Невероятно, – сказала Эррен, досмотрев до конца весь «репортаж», включая потасовку и исчезновение волка, – это детеныш.
Волк почти взрослый, но все же подросток. Даже странно, что он так легко прошел сюда и так легко вернулся.
– Кошмарр! Волк – тьфу. Крру геррой! Ррому быстррро!
– Герой, герой… ладно, вот тебе твой ром, а то ведь подумать спокойно не дашь.
Пока Кру, прикрываясь «травмой» и «героизмом», надирался ромом, Эррен гоняла одного из механических коньков по столу и терпеливо ждала, когда птероворон отключится. На обдумывание дальнейших действий у нее ушли считаные секунды. Остальное время – на то, чтобы решиться в очередной раз нарушить закон прямо посреди мастерской, принадлежащей ратуше, а значит – городскому Совету.
Разумеется, Эррен предпочла бы сделать это из собственных комнат в профессорском крыле Академии, но выбора у нее не было.
Прежде всего она проверила, надежно ли заперты двери и окна, – только случайных свидетелей ей и не хватало (хотя насколько случайным будет тот, кто заглянет в мастерскую городского Совета среди ночи?).
