"
"Лыков приехал в номера уже к шапочному разбору — он делал доклад о ходе дознания Приамурскому генерал-губернатору. Гондатти собирался надолго уехать в Петербург и заслушал статского советника в своем вагоне. Его высокопревосходительство остался недоволен услышанным. Лединга обозвал мошенником, военного губернатора Манакина — старой перечницей. Столичному волкодаву, как лицу ему не подчиненному, сделал внушение. Я, мол, надеялся на вас, а толку пока шиш.
Гондатти был одним из главных в империи глашатаев «желтой опасности».
Алексей Николаевич за время недолгого пребывания во Владивостоке уже понял, что она действительно существует. Есть обывательская синофобия, а есть реальное засилье китайцев в Приморье. И шталмейстеру надо помогать. Поэтому он удержался от резкого ответа. Обещал лишь, что до конца января с бандой будет покончено. После этого статский советник поехал в «Ниццу», где увидел следы побоища. Номер был залит кровью, стекла разбиты, стены изрешечены пулями — жуть!
Установить личности нападавших с ходу не получилось.
Однако Цезарь-Остроменский выдвинул предположение, что это хунхузы. За разъяснениями сыщики обратились в штаб Заамурского округа Отдельного корпуса пограничной стражи. Так с 1901 года называлась охранная стража КВЖД. Генерал Нищенков телеграфировал в Харбин начальнику округа генерал-лейтенанту Мартынову и попросил помочь сведениями. На Посьетскую заглянул капитан Ингерслебен, очень кстати оказавшийся в командировке во Владивостоке. Он занимал в штабе должность начальника разведывательного отделения и хорошо знал Насникова.
У пограничников в самом деле имелись свои агентурные возможности. Ингерслебен привез литографированные материалы на известных главарей хунхузов, находившихся в розыске. По изувеченной левой руке был опознан знаменитый бандит Лю Фонбао, атаман шайки в триста человек. Шайка терроризировала полосу отчуждения КВЖД на участке от станции Маньчжурия до Хайлара. Следом удалось выяснить личности двух убитых — это оказались есаул банды и начальник ее арьергарда («подгоняющий»).
Похоже, вся верхушка встала во Владивостоке на зимние квартиры в ожидании весны. И, узнав о приезде богатого купца, решила оскоромиться…
Ингерслебен сперва рассказал об атамане и его людях, а потом перешел к теме хунхузничества вообще, сообщив питерцам немало интересного.
Лю Фонбао выдвинулся еще в начале века при легендарном злодее Ян Юлине по прозвищу Шисы Яньван — «Четырнадцатый владыка ада».
