Тертия выгонят, он отправится на поиски нового укрытия — и попадется.
На этой оптимистичной ноте статский советник отложил бумаги. Он вышел в комнаты губернатора и попал в объятья его и фон Бунге. Главные администраторы Сахалина взяли командированного в плен, затащили в кабинет и стали обрабатывать. Григорьев придумал усилить Сахалинскую область за счет присоединения к ней Удского уезда. Вместе с Николаевском. Бунге мысль одобрял. Еще бы: число подданных вырастет втрое. А главное, золотодобыча попадет под их контроль.
"
"Лыкову не нравились подобные интриги. Но ему приходилось до поры до времени ладить с хозяевами, иначе придется торчать тут до весны. И он сказал:
— Да, конечно, это разумное предложение. Слишком мала ваша область сама по себе. Одиннадцать тысяч человек — смех один. А тут…
— Вы, Алексей Николаевич, по возвращении в Петербург будете давать отчет новому министру внутренних дел? — сразу раскрыл свой интерес губернатор.
— Непременно. Я же здесь по его воле.
— Вот и сообщите Маклакову наши соображения.
Доклад я уже послал фельдъегерской почтой, а вам вручу еще один экземпляр. Для обходных маневров и мобилизации сторонников. Согласны?
— Дмитрий Дмитриевич, боюсь, меня в столице не спросят, нужно ли объединять Удский уезд с островом Сахалин. Вы преувеличиваете мое значение. Как я ловил банду, спросят. И тотчас же забудут. А про административную реформу… Я сыщик, а не…
Фон Бунге, этот вечный вице-губернатор, уже десять лет пребывающий на вторых ролях, замахал руками:
— Мы вам верим и ставим высоко! Докладик уж возьмите.
Авось пригодится. Вдруг да спросят?
Лыков пристыдил сам себя. Григорьев много делал для развития брошенного властями острова — почему ему не помочь? А Бунге — известный труженик. Еще со времен бездельника Ляпунова он тащил воз неблагодарных текущих дел. Генералы приходили и уходили, а вице-губернатор оставался на посту.
— Хорошо, возьму. Только вы подготовьте краткое обоснование к докладу. На одном листе! Там длинных бумаг не читают.
— Будет сделано, Алексей Николаевич! Спасибо! — сложил руки на груди Григорьев.
Тут вдруг Федор Федорович чуть было все не испортил:
— А вам соболиных шкурок не надо? Запрет аж на пять лет. Цены подскочат. А у нас на Сахалине пока еще можно купить хороший мех за тридцать рублей. В Петербурге он встанет уже в полторы сотни. А клейма мы вам привесим!
Хорошо, что Азвестопуло не слышал этих речей… Поморщившись, статский советник ответил:
— Спасибо, я подумаю.
