Правила рыболовства 1900 года запретили нанимать на рыбные промыслы иностранных (читай — желтых) рабочих. Но нормальных русских рабочих на краю земли не водилось, и вербовали кого попало. На ловли нанималась шпана, и осенью город трясся от ее буйств. А тут еще ранний рекостав! Амур замерз неожиданно и быстро, заперев караваны с рыбой. Добыча в зиму 1912 года оказалась вдвое меньше прошлых лет. Отрасль несла большие убытки…"
"Другими дрожжами для роста города стали военные. В устье реки еще в 1853 году была поставлена крепость Чныррах.
Она должна была защитить Николаевск от нападения с моря англо-французской эскадры во время Крымской войны. Оплеуха от японцев заставила военных усилить гарнизон самого города и подновить укрепления. Теперь здесь располагались крепостной пехотный полк, две роты крепостной артиллерии, саперная и минная роты, крепостной военный телеграф и станция искрового телеграфа. В заливе зимовал во льдах отряд судов Амурского лимана. Интендантские продовольственные магазины первого класса хранили запас провианта чуть не на весь округ.
В начале 1913 года Николаевск уже не походил на то гиблое место, каким описал его Чехов. В нем горело по ночам электричество, застраивали окраины, возводили собор и реальное училище, собирали деньги на памятник Невельскому. На пристани вырос огромный новый рынок. Однако настоящий толчок развитию города мог дать только глубоководный порт. Большая коса Куэгда своим изгибом образовала бухту, но она была доступна лишь для мелкосидящих судов с осадкой не более четырех футов.
Кроме того, на семь месяцев в году бухта покрывалась льдом. И хотя ширина Амура в устье — пятнадцать верст, а глубина в среднем течении — девять саженей, лиман служил непреодолимым барьером. Слишком много песка нанесла туда могучая река. Морским судам приходилось якориться далеко от берега, в продуваемом ветрами устье. Требовались дорогие дноуглубительные работы, но на это у правительства средств, как всегда, не хватало.
Утром следующего дня приезжие отправились в управление полиции.
Оно находилось в двух шагах от гостиницы, перед казармами 6-го Сибирского линейного батальона. Их принял полицмейстер коллежский советник Таут.
— Павел Михайлович, я Лыков, — взял быка за рога командированный. — Вы получили мою телеграмму насчет двоих убийц?
— Получил, — спокойно ответил полицмейстер. — Вы для чего спрашиваете? Видели же пост в Воскресенской. Не просто так у всех там документы проверяют. И приметы известны.
