Обрадованный сыщик вылез наружу, показал свой билет и произнес:
— Наконец я вижу службу. Пойдем в тепло, доложишь. Мы преследуем двух опасных убийц, Погибельцева и Почтарева. Тебе сообщили их приметы?
— Так точно.
— И?
— Никак нет.
Азвестопуло с Насниковым обступили полицейского и напряженно вслушивались в его слова.
— Как твоя фамилия?
— Прияткин.
— Скажи, Прияткин, точно мимо тебя похожие люди не проезжали?
— Ручаюсь, ваше высокородие. Я смотрю внимательно.
— А могли они проскочить в город другим путем?
Урядник думал недолго:
— Могли.
Во-первых, помимо почтовой есть еще крестьянская гоньба, местные мужики держат. Людей возят и частные грузы. Могут нарочно в обход поста. У них и станции свои, и народ там подобрался… как бы сказать-то?
— Из бывших ссыльнокаторжных? — догадался статский советник.
— Так точно, вы уж сами догадались. И вот я думаю…
Арестная команда притихла. Служивый докончил свою мысль:"
"— Те, коих вы ловите, сами бывшие сахалинцы, верно? И тут у них беспременно имеются знакомые.
Черт черта по лапке узнает! Вместе сидели, или ссылку отбывали, или железную дорогу строили. А там стачка: свой своего не выдавай. Это один путь.
— А второй? — чуть не крикнул Азвестопуло. Урядник посмотрел на него и обратился к статскому советнику:
— Второй еще хуже, ваше высокородие. Могли они ехать и на ямских лошадях, через пост. Только в тот день, когда заместо меня другие в кордоне стояли.
— Понятно, — снова сообразил Лыков. — Ты честный служака, но такие не все.
Здесь откуда людей в полицию нанимают? Из местных?
— Так точно.
— А местные — те же бывшие арестанты, правильно?
Урядник удивился:
— Где же в наших краях других напастись? Кого ни возьми, или сидел в каторге, или батька его сидел, или дед. А сам он ежели и миновал по малолетству, то все одно в тюрьме под нарой вырос. Насмотрелся и, так сказать, впитал. Обычаи блюдет.
Помолчав, Прияткин спросил:
— Деньги у этих двоих есть?
— Есть, — ответил Алексей Николаевич.
— М-да… Ежели так, они могут быть уже в Николаевске.
И я зря здесь сопли морожу… Купили караул да проехали.
Лыков приказал помощнику:
— Тащи сюда штоф.
Тот замешкался, но потом сходил за водкой. Вчетвером они зашли в помещение станции. Прияткин кивнул смотрителю, тот живо расставил на столе оловянные стопки, хлеб и нарезанную тонкими ломтиками печенку.
Статский советник лично разлил водку и махнул свою порцию. Остальные охотно последовали примеру начальства.
