— Кто говорит, что мы познакомились в «Тиндере»?
— На самом деле, говорят, что они познакомились по объявлению в газете, — рассеянно сказал Малькольм, махнув кому-то рукой. Она проследила за его взглядом и увидела, что он смотрит на Холдена Родригеса, который, как выяснилось, улыбался и махал в ответ.
Оливия нахмурилась. Затем до нее дошло то, что сказал Малькольм.
— По объявлению в газете?
Малькольм пожал плечами.
— Я лично не поверил.
— Кто так говорит? И почему о нас вообще говорят?
Ань потянулась похлопать Оливию по плечу.
— Не беспокойся, сплетни о тебе и Карлсене утихли после того, как доктор Мосс и Слоун устроили очень громкий спор о том, что в женском туалете сливают образцы крови в унитаз. Ну, почти утихли. Эй. — Ань села и обхватила Оливию руками, притянув ее к себе. Она пахла кокосом. Дурацкий, дурацкий крем. — Расслабься. Я знаю, некоторые относятся к этому странно, но мы с Джереми и Малькольмом просто рады за тебя, Ол. — Ань ободряюще улыбнулась, и Оливия почувствовала, как уходит напряжение.
— В основном потому, что ты наконец-то с кем-то спишь.
Глава 8
Гипотеза: по шкале Лайкерта от одного до десяти своевременность появления Джереми составит минус пятьдесят со стандартной средней погрешностью в ноль целых две десятых.
Номер тридцать семь, чипсы с солью и уксусом, закончились. Это было совершенно необъяснимо: Оливия пришла в восемь вечера, и в автомате в комнате отдыха оставалась по крайней мере одна упаковка. Она отчетливо помнила, как похлопала по заднему карману джинсов в поисках четвертаков и ощутила чувство триумфа, когда нашла ровно четыре.
Она помнила, как ждала этого момента, который должен был наступить часа через два: именно тогда, по ее расчетам, ровно треть работы будет выполнена и можно будет вознаградить себя лучшим перекусом, какой мог предложить четвертый этаж. Вот только момент настал, а чипсы исчезли. Что было крайне досадно, поскольку Оливия уже кинула свои драгоценные четвертаки в прорезь для монет и была очень голодна.
Она выбрала номер двадцать четыре, «Твикс». Сойдет, хотя она не очень его любила. Она прислушалась к глухому унылому стуку, с которым батончик упал в ящик, наклонилась и забрала его, с тоской глядя на блестящую золотую обертку в ладони.
— Ах, если бы ты был чипсами с солью и уксусом, — прошептала она с ноткой обиды в голосе.
— Вот.
— Ай! — Она вздрогнула и мгновенно обернулась, вытянув руки перед собой, готовая защищаться… возможно, даже атаковать.
