Ты очень хорошо умеешь находить время для других. Для меня. — Оливия улыбнулась, но он отвел взгляд, как будто смутившись, и она решила сменить тему: — Единственное, что я могу сказать по-голландски: ik hou van jou.
Должно быть, ее произношение было ужасным, потому что Адам долго не мог разобрать сказанное. Когда он понял, у него округлились глаза.
— В колледже у моей соседки по комнате был плакат с надписью «Я люблю тебя» на всех языках, — объяснила Оливия. — Висел прямо напротив моей кровати.
Первое, что я видела каждое утро, открыв глаза.
— И к концу четвертого года ты выучила это на всех языках?
— К концу первого года. На втором курсе моя соседка вступила в женский студенческий клуб и переехала. Это было к лучшему.
Она опустила взгляд, уткнулась лицом ему в грудь, а затем снова посмотрела на него.
— Если подумать, это довольно глупо.
— Глупо?
— Кому нужно знать, как говорить «Я люблю тебя» на всех языках? Даже на одном языке это говорят редко. Некоторые — никогда.
— Оливия пригладила пальцами его волосы. — А вот «Где здесь туалет?»…
Адам подался навстречу ее прикосновению, как будто оно успокаивало его.
— Waar is de WC?
Оливия моргнула.
— Это значит «Где здесь туалет?», — объяснил он.
— Ага. Я так и поняла. Просто… твой голос. — Она откашлялась. Ей бы лучше не знать, какой привлекательный у него голос, когда он говорит на иностранном языке. — Как бы то ни было. Это был бы полезный плакат. — Она провела пальцем по его лбу.
— Откуда это?
— Мое лицо?
— Шрамик. Тот, что у тебя над бровью.
— А. Просто глупая драка.
— Драка? — Оливия усмехнулась. — Один из твоих аспирантов пытался убить тебя?
— Нет, это было в детстве. Хотя я могу представить, как мои аспиранты подливают ацетонитрил мне в кофе.
— Это вполне вероятно. — Она кивнула. — У меня тоже есть шрам.
Она закинула волосы за плечо и показала ему маленький шрам в форме полумесяца прямо у виска.
— Я знаю.
— Знаешь? Ты заметил мой шрам?
Адам кивнул.
— Когда? Он очень бледный."
"Он пожал плечами и провел по нему большим пальцем.
— Откуда он?
— Я этого не помню, но мама говорила, что, когда мне было четыре, в Торонто был ужасный снегопад. Снег валил и валил, это был самый сильный снегопад за пятьдесят лет — ну, можешь себе представить. Все об этом знали заранее, мама готовила меня за несколько дней, предупреждала, что мы можем застрять дома на какое-то время.
