Давай немного поспим и…
— У нас есть одна ночь. — Преисполненная решимости, она прижала ладонь к его груди и оседлала его. Хлопок его брюк мягко прижимался к ее складкам. — Я хочу целую ночь.
Она улыбнулась, глядя на него сверху вниз, прижалась лбом к его лбу, и ее волосы, рассыпавшись, отгородили их от внешнего мира. Они оказались в своего рода святилище.
Он обхватил ее за талию, притягивая ближе, словно ничего не мог поделать с собой. Они так хорошо подходили друг другу.
— Давай, Адам. Я знаю, у тебя возраст, но тебе пока нельзя спать.
— Я… — Казалось, он забыл, что собирался сказать, когда ее рука скользнула ему в штаны. Его глаза закрылись, и он резко выдохнул, и… да. Хорошо. — Оливия.
— Да?
Она продолжала скользить вниз по его телу. И стаскивать с него штаны. Он предпринял несколько нерешительных попыток остановить ее, но, похоже, не вполне контролировал себя и в конце концов позволил ей снять с себя оставшуюся одежду. Оливия откинула волосы назад и села на пятки, оказавшись между его бедер.
Адам попытался отвести взгляд, но не смог.
— Ты такая красивая. — Слова прозвучали тихо и хрипло, как будто нечаянно соскользнули с языка. Свободные и нежданные, как и все остальное между ними.
— Я никогда этого не делала, — призналась она.
Она не чувствовала смущения. Вероятно, потому, что это был Адам.
— Не надо. Иди сюда.
— Так что, наверное, особенно хорошо не получится.
— Ты… Оливия. Ты не обязана. Ты не должна.
— Я учту. — Она прижалась в поцелуе к его бедру, и он застонал так, будто она сделала что-то особенное.
Как будто поцелуй подразумевал нечто большее. — Но если у тебя есть какие-то пожелания…
— Оливия. Я сейчас… — Стон. Он застонал, рокочущий звук исходил из глубины его груди. Она провела носом по коже его живота, краем глаза замечая, как дернулся его член.
— Ты так здорово пахнешь.
— Оливия.
Медленным, точным движением она обхватила основание его эрегированного члена, изучая его из-под ресниц.
Головка уже блестела, и… она не слишком разбиралась в этом, но было похоже, что он скоро кончит. Член казался очень твердым, грудь Адама вздымалась, а кожа покраснела. Он выглядел так, будто готов кончить в любой момент, и это было хорошо. Но Оливия хотела насладиться моментом.
— Тебе ведь делали это раньше?
Он кивнул, как она и ожидала. Его кулаки сжимали простыню, чуть дрожа.
— Хорошо. Значит, ты можешь сказать, если я сделаю что-то не так.
