Ты сказала, что я жесток со своими аспирантами, и, возможно, ты права…
— Адам, я…
— …однако я пытаюсь ставить перед ними цели и помогать в их достижении. Если я понимаю, что аспиранты не делают того, о чем мы условились, я указываю на это и говорю, что нужно исправить. Я не нянчусь с ними, не скрываю критику за похвалой, я не верю в эту чушь про принципы положительного фидбека. И если из-за этого я вызываю у аспирантов ужас или неприязнь, то так тому и быть. — Он глубоко вздохнул. — Но я никогда не перехожу на личности.
Я всегда говорю только о работе. Иногда работа сделана хорошо, иногда — нет, и, если что, ее можно переделать. Улучшить. Я не хочу, чтобы аспиранты связывали свою самооценку с результатами своей деятельности.
Адам на мгновение умолк, и при этом выглядел… он словно находился очень далеко. Как будто он об этом много думал, как будто хотел этого для своих учеников.
— Звучит ужас как напыщенно, но наука — это правда серьезное дело, и я верю, что таков мой долг как ученого.
— Я…
Внезапно в номере стало холодно. «Это я ему сказала, — подумала Оливия, чувствуя, как сводит живот. — Я постоянно повторяла ему, что он страшный и отталкивающий, что все аспиранты его ненавидят».
— А твой научный руководитель, он верил? — спросила она.
— Я никогда не понимал до конца, что он думает. Сейчас, годы спустя, я точно знаю, что он злоупотреблял своей властью. Под его руководством произошло много ужасного: ученые не получали должного признания за свои идеи, их не включали в соавторы статей, над которыми они работали.
Людей публично унижали за мелкие ошибки, естественные даже для опытных исследователей, не говоря уже о стажерах. Ожидания были заоблачными, но никогда четко не формулировались. Случайным образом, безосновательно устанавливались нереальные сроки, и исполнителей наказывали за срывы дедлайнов. Аспирантам постоянно поручали одинаковые задачи, а затем стравливали друг с другом, заставляя соревноваться для потехи научного руководителя.
Однажды он включил нас с Холденом в один исследовательский проект и сообщил: первый, кто добьется результатов, достойных публикации, получит финансирование на следующий год.
Оливия попыталась представить, какие бы у нее возникли чувства, если бы доктор Аслан открыто поощряла конкурентную борьбу между ней и ее коллегами. Но представить это было невозможно: Адам и Холден всю жизнь были близкими друзьями, так что ситуация была несопоставимой.
