В субботу Ань пришла на пиво и зефирки, и они с Оливией мечтали о том, чтобы бросить науку и найти работу в компании, где им бы нормально платили и признавали право на свободное время.
— Например, мы могли бы спать по утрам в воскресенье. Вместо того чтобы проверять в шесть утра наших мышей.
— Да. — Ань тоскливо вздохнула.
На заднем плане шел фильм «Гордость и предубеждение и зомби», но они не смотрели на экран.
— Мы могли бы покупать настоящий кетчуп, а не воровать пакетики из «Бургер Кинга».
И заказать беспроводной пылесос, который я видела по телику.
Оливия пьяно хихикнула и перевернулась на бок под скрип кровати.
— Серьезно? Пылесос?
— Беспроводной. Это топчик, Ол.
— Это…
— Что?
— Просто… — Оливия снова хихикнула. — Мне бы это никогда в голову не пришло.
— Заткнись. — Ань улыбнулась, но не открыла глаз. — У меня жуткая аллергия на пыль. А знаешь что?
— Собираешься добить меня фактами о пылесосах?
В уголках глаз Ань появились морщинки.
— Не-а, — сказала она.
— Ничего такого не знаю. Погоди… кажется, первая женщина-гендиректор возглавила компанию по производству пылесосов.
— Да не может быть. Это реально круто.
— Но может, я все придумала. — Ань пожала плечами. — Ладно, я хотела сказать, что… Думаю, я и правда этого хочу.
— Пылесос? — Оливия зевнула, не потрудившись прикрыть рот.
— Нет. Работу в академии. И все, что с этим связано. Лаборатория, студенты, чудовищная преподавательская нагрузка, гонка за грантами Национального центра исследования здоровья, непропорционально низкая зарплата.
Вся эта чертовщина. Джереми говорит, что Малькольм прав. Что работа в фирме — это мечта. Но я думаю, что хочу остаться здесь и преподавать. Конечно, это будет ужасно, но это единственный способ создать хорошие условия для таких женщин, как мы, Ол. Составим конкуренцию всем этим привилегированным белым мужчинам. — Она ухмыльнулась, красивая и яростная. — Джереми может идти в фирму и зарабатывать кучу кровавых денег, а я вложу их в беспроводные пылесосы.
"
"Оливия пьяно смотрела на выражение пьяной решимости на пьяном лице Ань, думая, что есть в этом что-то обнадеживающее: ее ближайшая подруга начинает понимать, какой ей хочется видеть свою жизнь. С кем она хотела бы ее прожить. От этих мыслей Оливия почувствовала укол боли глубоко внутри, в том месте, которое, казалось, острее всего ощущало отсутствие Адама, но она подавила ее, стараясь не думать об этом.
