А в это время им навстречу вышла уже вся русская конница под командованием генерала Потёмкина. Неприятель был опрокинут, и так же стремительно, как он только что наступал, турки ринулись назад к своей крепости, преследуемые по пятам. Только огонь из стоявших перед крепостью ретраншементов заставил русскую кавалерию откатиться назад. Под прикрытием нашей конницы, видя сумятицу у турок, Вейсман отдал приказ к атаке пред крепостных укреплений. На штурм, кроме Первого гренадерского полка и егерей, пошли ещё прибывшие им на подмогу Невский пехотный полк и отдельный гренадерский батальон полковника Блюхера.
Егеря бежали впереди пехотных порядков в рассыпном строю.
— Рота, стой! — отдал приказ Егоров. — Огонь по собственному прицелу. В первую очередь выбивать орудийную прислугу, а затем командиров. Ого-онь!
Расстояние в три сотни шагов позволяло уверенно поражать цели, и огонь трёх стоявших на этом направлении неприятельских пушек был сразу же подавлен. После потери половины орудийной прислуги остальные топчу просто разбежались, и теперь уже вся рота вела огонь по вражеской пехоте.
Ответные выстрелы вражеских стрелков урона не наносили. Только какой-то шальной пулей на излёте был ранен рядовой в седьмом десятке. Круглый свинцовый шарик, не пробив мундир, контузил бок егеря, сломав ему два ребра. И теперь Спиридонович сноровисто накладывал солдату давящую повязку.
— Терпи, Мартынка, и не шевыряйся пока! Лежи здесь, покамест весь бой не закончится! Опосля я получшивее погляжу, что здесь ещё можно поделать, — наказывал солдатику лекарь.
— Ляжи-и смирно, сказал же тебе! Пулять он тут будет. Без тебя сами управимся, вона уже гренадёры сюды подходят!
Сомкнутым строем пехотные порядки русских взбежали на земляные валы и ударили там в штыки. Турки спешно оставили ретраншемент, а затем и укреплённый лагерь, отступая к главным редутам крепости. Около Силистрии на них с фланга вынеслась конница Потёмкина и окончательно рассеяла неприятеля.
На поле боя насчитали более трёхсот трупов противника.
Возле самих редутов, посечённых конницей, счесть их было невозможно, ибо османы, обозлённые потерями, открыли шквальный огонь из всех своих орудий. Было, помимо сотни пленных, захвачено ещё восемь знамён и восемнадцать пушек. Сам командующий турецким корпусом Осман-паша получил в этом бою серьёзное ранение.
Потери русских не превысили полутора десятков солдат и казаков, раненых насчитали шестьдесят девять.