А тут я сам себя не понимал. Тогда я побоялся, что она мне надоест и я захочу переключиться на кого-то другого. Боялся сделать ей больно.
Потом же, я, фактически, сожительствовал с собственной женой два года и у меня и мысли не возникло увлечься кем-то.
Старательно гнал от себя монолог с совестью, что с таким раскладом можно было бы жить с Алисой. Если не хотелось переключаться с жены, то с Гаечки и подавно бы я не переключился. Одна мысль о рыжей девушке — и по телу забытый озноб. Даже спустя два года.
Даже, когда она смотрит так, что готова меня облить бензином, поджечь, и запустить ракетой на дно океана. Она изменилась. И в этой своей строгости и уверенности стала еще сексуальней и привлекательнее.
Снова чертово совпадение сближало нас. Но, учитывая сколько раз уже это было, я не удивлялся, что в нашем случае — это действительно против всех законов статистики и вероятности.
Я не мог ждать долго, поэтому пригласил ее в тот же день в кафе. Ничего лучшего, чем расставить границы между нами, я не нашел.
На самом деле, это надо было мне. Понять, что же я чувствую наедине. Осталось ли что-то из прошлого или все прошло. Ошибся ли я тогда…
***Я должен был переключится с нее за эти два года и не реагировать Забыть. Остыть. Как и она. Но, оказывается, я просто временно заморозил все. А сейчас во мне просыпалось странное чувство, словно что-то давно забытое снова возвращалось в мою жизнь. Что-то важное и дорогое. Мой брак, проекты, работа уже готовы были уступить дорогу, если бы она только дала мне повод думать, что можно все вернуть.
Но пока она только всем своим видом показывала, что мне ничего не светит. А я в ответ показывал, что у меня есть жена.
Девять ноль две. Где к черту Алиса? Она же сказала, что придет. Словно, отвечая на мой немой вопрос, спустя минуту появляется в кабинете. Закопанные глубоко зерна, наконец, получают глоток той влаги, которой так не хватало, чтобы начать расти. Сейчас, рассматривая узкую юбку, облегающую бедра и выделяющую попу, невольно вспоминаю — были ли они раньше такие? Блузка, прикрывающая то, что я и так, оказывается, помню, белой полупрозрачной тканью, будоражила мое воображение.
Я думал, что я научился после нее контролировать свои желания. Я вылечился или она меня вылечила. Я себя обманывал. На самом деле, я просто засыпал это песком и похоронил, а сейчас она проводила эксгумацию всего этого. Она ведь, рыжая стерва, специально опоздала.
